«Դեկլարացիա երեքի»-ն տեսական մանիֆեստ և գործնական ծրագիր - Թասալյան, Անուշ (ՀՀ ԳԱԱ Գրականության ինստիտուտ)
Все это показывает, что объяснение футуристических соблазнов Чаренца в 1920-х годах только русском влиянием означает его отрыв от армянской культурной среды. Конечно, Европа всегда была первой, кто зафиксировал изменения в духовной жизни, которые быстро распространились и в России, претерпев формальные и семантические изменения. Но на самом деле беспокойные поиски Чаренца, изменчивые переходы от одного направления к другому были вызваны не европейским или русским языком, а желанием обновить армянскую литературу с тысячелетними традициями в соответствии с духом современности, которым интересовались армяне первых двух десятилетий 20-го века. Рождение этой атмосферы было «Декларацией трех», которая была опубликована 14 июня 1922 года в 13-м номере газеты «Советская Армения». В литературоведении существует общепринятая точка зрения, что вышеупомянутая декларация была скорее крайним призывом, чем практическим планом. И если интерес Чаренца к изменению литературы был более интенсивным и экстремальным, то это было связано с его индивидуальным темпераментом и бурной атмосферой бурных времен. All this proves that Yeghishe Charents’ fascination of the futuristic interests of the 20s only can be explained by the Russian influence which means to cut him out of the Armenian cultural environment. Of course, Europe has always been the first to record changes in spiritual life, which have rapidly spread to Russia, undergoing both formal and semantic changes. But, in fact, Charents’ restless searches, shift from one direction to another were dictated not only by European or Russian, but also by the desire to update Armenian literature with millennial traditions in accordance with the spirit of modern times, which overwhelmed the Armenian intellectual world of the first two decades of the 20th century.The “Declaration of the Three” was the result of this atmosphere, which was published on june 14th 1922, in the newspaper “Soviet Armenia”. In the literature the general opinion is that this declaration is more an exaggerated message than a practical program. If Charents’ interest was more intense and extreme, it was due to his personal temperament and the turbulent atmosphere of turbulent times.
Keywords: Գրականություն