4Makhmourian-48-69-11
Author: Неизвестный
Date: 0101-01-01 00:00:00+00:00

АРМЯНСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ НА I ЛОНДОНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ И ВОПРОСЫ ГРАНИЦ (12 ФЕВРАЛЯ - 10 АПРЕЛЯ 1920 Г.)

МАХМУРЯН Г. Г.

Первая Лондонская конференция премьер-министров и министров иностранных дел Англии, Франции, Италии и Японии (которая была пред-ставлена послом) от 12 февраля – 10 апреля 1920 г. стала органом Парижской мирной конференции, который предметно занялся определением “справед-ливых” армянских границ для нового, расширенного государства. В ее дис-куссиях участвовали премьер-министры Д. Ллойд Джордж, А. Мильеран и Ф. Нитти. К ним сразу подключились приехавший 11 февраля глава Национальной делегации Погос Нубар, с 12 февраля – военный атташе деле-гации РА генерал-майор Г. Корганян, с 17-го числа – председатель деле-гации РА А. Агаронян, с 22 февраля – представитель Национальной делегации в Лондоне Дж. А. Малькольм и патриарх Константинопольский Завен Тер-Егиаян.[1] 18 марта 1920 г. в Лондон прибыл и епископ Ереван-ский, будущий католикос Хорен Мурадбекян.[2]

Готовясь к переговорам, парижская делегация РА решила настаивать на включении в свою Республику “1) Эрзерумского вилайета полностью; 2) Битлисского вилайета без санджака Сгерд; 3) санджака Ван; 4) из Трапезунд-ского вилайета казы Ризе и Атина; [и] 5) если конференция не намерена создать Понтийскую республику [на черноморском по-бережье], то требо-вать включить Ризе, Атину [и] Трапезунд. [При] создании Понтийской республики обеспечить за Арменией полное право пользования дорогой для транзита и портом Трапезунд.” 6) Армения может уступить Харберд, исходя из договора 1916 г. Но если тот не войдет “в зону прямого французского влияния, то обосновать требования и на Харберд с Дерсимом”[3].

К зиме 1920 г. европейцы не скрывали, что новые границы не смогут охватить всю Западную Армению и Киликию – ведь после 1914-1919 гг. у народа просто не было сил и военных союзников, чтобы освободить и закре-питься в разоренных провинциях. Поэтому основной спор между сторонами шел вокруг Киликии, Харберда, Себастии и отчасти Ерзнки.

Тем не менее, Лондонская конференция ставила себе задачей определить границы независимой Армении и полностью отделить ее от Турции, создать международный статус черноморских проливов и обеспечить защиту киликийских армян, которые, на ее взгляд, оставались вне своего нацио-нального государства. Уже 12 февраля Погос Нубар вступил в полемику с британским министром иностранных дел по поводу Киликии. Он написал благодарственное письмо за выступление Дж. Керзона в Палате лордов, в котором сделал определенные уточнения: “Цифра о 130 тыс. армян во всей Киликии, видимо основанная на турецких оценках, выглядит чрезвычайно заниженной.” Такой видный специалист, как Витал Кине, в своей книге, изданной в 1892 г., отмечал: турки рассказывали о 12 тыс. армянах во всем Марашском санджаке, а их только в районном центре было не меньше 20 тыс. человек, плюс еще 27 тыс. во втором городе–Зейтуне. Все мусульмане Киликии, включая арабов, курдов, черкесов насчитывали менее 295 тыс. чел. (этнических турок только 131,5 тыс.). Рядом с ними, по данным Констан-тинопольского патриархата, в 1912 г. проживало 407 тыс. армян[4].

Погос Нубар подчеркивал: армянская сторона требовала только те районы, где имела этническое преимущество. Это санджаки Адана, Козан, Джебел-Берекет, Мараш и каза Айнтап. На следующий день генерал Г. Кор-ганян представил экспертам конференции ереванский вариант решения воп-росов границ, который присоединял к РА Трапезунд, Келкит, Ерзнку и юж-ные склоны Армянского Тавра вплоть до старой турецко-персидской межи.

14 февраля Погос Нубар вручил Форин оффису секретную ноту о Киликии[5]. Он принимал, что данный регион не станут объединять с Запад-ной Арменией, соглашаясь на французский контроль и широкую автономию средиземно-морского края, которому обеспечат прямой контакт с соотечест-венниками на северо-востоке. На самом деле любое киликийское решение было невозможно без активной заинтересованности Соединенных Штатов. Поэтому американский фактор особенно подчеркивали в Ереване, где боялись военной слабости французов, а также их активных контактов с кема-листами. Но официальный Вашингтон отмежевался от Киликии и перего-воров, хотя политики США требовали европейского участия в укреп-лении независимости и территориальном расширении РА. Поэтому 17 февраля собравшимися в Лондоне лидерами Европы была создана специальная Комиссия по определению границ Армении (Commission for the Delimitation of the Boundaries of Armenia). Вслед за этим европейские лидеры заговорили с двумя делегациями о новой Армении без Киликии, Харберда и Себастии, к которым добавили Трапезунд, Ерзнку и даже Карин/Эрзерум.

Откликаясь на эти действия, 18 февраля Погос Нубар направил ноту президенту США В. Вильсону, в которой отмечал, что парижский Верхов-ный совет оставлял Киликию под османской властью, а Франция до-вольствовалась лишь экономическими правами и преференциями. Между тем до войны армяне составляли абсолютное большинство населения в Ки-ликии, и в случае полного отказа США от мандата он выдвигал требование хотя бы об аналогичной французской опеке и полном отделении от Тур-ции[6]. 21 февраля аналогичное письмо составил и представитель РА в Соединенных Штатах Г. Пастрмаджян. Посланник указывал, как негативно сказывалось отсутствие Америки, которое союзники использовали для пос-тоянного сжатия армянских границ[7].

В тот же день лондонские члены двух делегаций представили первую ноту “О границах Армении,”[8] за которой последовали два аналогичных до-кумента от 23 февраля[9] и 2 марта. В ноте от 21 февраля отмечалась особая важность оборонно-стратегических и экономических факторов. Поэтому Эрзерум был назван обязательным компонентом нового государства. Он был не только крепостью, но и средоточием восьми дорог, связывавших воедино Анатолию, Армению, Закавказье и Черное море. Эти маршруты вели в Тра-пезунд, Ерзнку, Харберд, Муш, Баязет, Сарикамыш, Карс и Олты[10]. Ерзнка и Мамахатун защищали и дополняли его экономически. Авторы ноты наде-ялись, что новое государство будет иметь общую границу с французской зоной контроля. На юге горы Армянского Тавра должны были охватить всю Битлисскую провинцию без санджака Сгерд и всю провинцию Ван без санджака Агбак (Хекьяри)[11].

21 февраля А. Агаронян, Погос Нубар и Г. Корганян лично предстали перед Комиссией по границам, где говорили об Эрзеруме, Ерзнке, Камахе, Ване, Битлисе, Харберде, а также черноморских портах Трапезунд, Ризе или Атина. 23 февраля Г. Корганян составил вторую ноту “О границах Армении,” которой отвечал на ряд вопросов Комиссии. Он разъяснял, что его делегация уступала Харберд только французам, но этот богатый сельскохозяйственный регион вместе с Хозатом (Дерсимом) “ни в коем случае не следует возвра-щать туркам”[12]. В Хозате вообще нет турок. Из 60 тыс. его жителей, наряду с курдами и дружественными кызылбашами, армяне составляли в 1920 г. 10-12 тыс. человек. Помимо этого района нота настаивала на Ерзнке и Камахе. Причем передача Харберда французам все равно предполагала включение Ерзнки, Камаха, плюс Киги и Балу в пределы нового государства.

Армянское нагорье и Закавказье в ходе переговоров Лондонской конференции

В заключении составитель ноты Г. Корганян указал на объективный характер оборонительных границ, базирующихся на физических данных Армянского нагорья и долгое время служивших политическими или адми-нистративными рубежами исторической Великой Армении[13].

Чтобы описать способное к репатриации население, 26 февраля 1920 г. Объединенная армянская делегация в лице А. Агароняна, Погоса Нубара, патриарха Завена и Дж. Малькольма предстала перед пограничной Комис-сией, представив ей ноту “Об армянской иммиграции.”[14] Как указывалось в справке, что слегка расходилось с правительственными данными, в РА находилось 220 тыс. западноармянских беженцев из провинций Ван, Битлис и Эрзерум, еще 60 тыс. были рассеяны на Северном Кавказе, вдоль железной дороги Владикавказ-Ростов, а 15 тыс. трапезундских армян скучились в Сухуме. Все эти 295 тыс. чел. стремились вернуться домой при первой же возможности. Их должны были встретить до 100 тыс. душ, уцелевших в Себастии, Харберде, Диарбекире, Конии. Плюс до 150 тыс. человек восста-навливали жизнь в Киликии, подвергаясь новым продуманным атакам кемалистов.

Учитывая крайнюю нестабильность во всем Закавказье, из 292 тыс. грузинских армян 120 тыс. были готовы переехать в новое государство. В социальном плане эти люди насчитывали 87 тыс. крестьян и 205 тыс. горожан, три четверти из последних были ремесленниками, мелкими тор-говцами и рабочими. Причем как минимум половина из них оставалась без работы. Слой профессионалов с высшим образованием и зажиточных соб-ственников, готовых поехать на родину, не превышал 5%. Прогнозируемая картина репатриации включала в себя 75 тыс. людей ремесла и торговли, 42 тыс. крестьян (30 тыс. из них давали окруженные мусульманами Ахалцха и Закаталы), а также до 3 тыс. специалистов, т.е. 41% всей грузинской общины.

Из 185 тыс. армян Азербайджана 120 тыс. чел. или 65% общины тоже были готовы к отъезду, больше похожему на бегство. Особенно это относи-лось к 80 тыс. крестьян Ареша и Нухи в Елизаветпольской губернии, а также Гекчая, Шемахи и Джевата в Бакинской губернии. Из 100 тыс. горожан, преимущественно Баку и Елизаветполя, еще 40 тыс. готовились к переезду: это были ремесленники, рабочие и пять процентов лиц с высшим образованием.

География расселения 275 тыс. армян в России охватывала 95 тыс. чел. в Дагестане, других местах Северного Кавказа и на берегу Черного моря (10 тыс. из них – западноармянские беженцы), а также 180 тыс. душ в Бесса-рабии, Ростове-на-Дону (особенно в Новом Нахичеване), Крыму (20 тыс. западных армян), в Москве, Петрограде и Астрахани. Здесь репатриации ждали 60 тыс. чел., или 22% российской общины. Показательно, что из 60 тыс. потенциальных переселенцев половину составили лишь недавно нашедшие там прибежище западные армяне. И только 11% из имевших опыт проживания на месте выражали готовность вернуться.

В европейских странах из почти 60 тыс. чел. (32 тыс. в Болгарии, 15 тыс. в Румынии и 12 тыс. в Греции) 31 тыс. составляли недавние беженцы из Османской империи, а число потенциальных репатриантов достигало 30 тыс. или 51%. В Африке из 30 тыс. армян Египта, Судана и Абиссинии треть, или 10 тыс. человек были готовы вернуться. В Персии 30 тыс. чел., или 23% от 130-тысячной общины хотели покинуть опасную зону как можно быстрее. В основном это относилось к Северной Персии - ее Азербайджану и особенно к Карадагу. Что же касается США, то несмотря на безопасность и относительное благополучие, 50 тыс. эмигрантов или 38,5% североамери-канской общины в 130 тыс. чел. рвались из-за океана домой[15].

По оценкам Объединенной армянской делегации, до 815 тыс. чел. были готовы отстроить свою страну при условии ее защищенности или серьезного военного сотрудничества. Между тем “План оккупации турецкой Ар-мении,”[16] требовавший всего 25 тыс. солдат для этой цели, получил красно-речивую приписку: “Мало.”[17] Тем более, что на текущий момент дипломаты РА указывали секретариату Лондонской конференции только на 25 тыс. военнослужащих, из которых под ружьем стояло 19 тысяч. Вооруженные силы РА имели 5 пехотных и 1 кавалерийскую бригаду, 4 полевых и 9 горных батарей. Авторы признавали, что в случае войны им придется набрать еще 17 тыс. новобранцев[18].

Поэтому численность экспедиционного корпуса доводили до 25 тыс., а всю армию – до 40 тыс. чел.[19] “Во всех отношениях желательно, – заключали авторы документа, – чтобы контингенты союзнических войск участвовали в занятии территорий.”[20] Однако сами контингенты и их руководство этого не желали. В отличие от РА, где расширение границ выглядело реальным, а увеличение армии проблематичным, в Киликии дело обстояло иначе. Как написал патриарх Завен премьер-министру Франции А. Мильерану того же 26 февраля 1920 г., до 200 тыс. киликийских армян и он лично просили вооружить местных жителей. Ведь агрессивность мусульман росла, а сдерживающих возможностей французских солдат не хватало. Поэтому киликийцы и беженцы настойчиво требовали набрать их в военные части и жандармерию, “вооружить христиан как единственное прямое средство гарантировать их защиту.”[21]

Ведь отказ командования и его желание сохранить армян как пассивный, бессильный объект обороны уже породили Марашскую трагедию, приведшую к гибели тысяч людей. Но оставшиеся в других городах и селах Киликии люди обещали: “При достаточном вооружении и боеприпасах они обуздают фанатизм турок и в то же время внушат им почтение к французскому флагу.”[22] Вместе с тем патриарх не верил в военно-политические совпадения и понимал, что все усилия союзников сосредоточены на ереванской Республике. Для нее он просил лишь выхода к Черному морю и прямого контакта с французской зоной управления. Уже на следующий день главе Национальной делегации Погосу Нубару пришлось подтвердить в письме британскому премьеру Д. Ллойд Джорджу, что все известия о Марашской резне – правда.[23] Британская политика ничем не помогла киликийцам, но использовала этот факт через полмесяца для военной оккупации Константинополя.

Так, единственной надеждой Киликии оставались США. Однако официальный Вашингтон не вмешивался и не комментировал устремления европейских государств, направленные на постоянное сжатие формируемых в Лондоне границ. Только синклит американских епископов, во главе с прелатом Нью-Йорка Ч. С. Берчем, обратился к архиепископу Кентербер-ийскому с призывом не лишать Армению наиболее плодородных земель.[24] Их призыв дополнили еще три документа Объединенной армянской делегации от 2 марта 1920 г.

Уже третья по заглавию нота “О границах Армении”[25] анализировала природные возможности Ерзнки и обоснованность границ предыдущей ноты. Второй документ обобщал статистику о национальном составе и занятости населения Османской империи. Третья же справка представляла собой ноту для президента США о “Природных залежах Армении.” Не пересказывая меморандум во всем его объеме, приведем основные данные в виде таблиц. Это прежде всего материалы о провинциях Эрзерум, Ван и Бит-лис, Себастия, Диарбекир и Харберд по состоянию на 1912 г., в тыс. чел.[26]

Эрзерум

Ван

Битлис

Себастия

Диарбекир

Харберд

итого

%

àðìÿíå

215

185

180

165

105

163

1.013

39,3

òóðêè

240

47

40

192

45

102

666

25,9

êóðäû

75

72

77

50

55

95

424

16,4

èç íèõ
îñåäëûå

35

32

35

35

30

75

242

9,4

êî÷åâûå

40

40

42

15

25

20

182

7,0

êûçûëáàøè

25

8

27

80

140

5,4

çàçà

30

17

47

1,8

ïåðñû

13

13

0,5

ëàçû

10

10

0,4

÷åðêåñû

7

10

45

62

2,4

öûãàíå

3

3

0,1

åçèäû

3

25

5

4

37

1,4

íåñòîðèàíå, ÿêîáèòû

18

15

25

60

5

123

4,8

ãðåêè

12

30

42

1,6

èòîãî

630

350

352

507

296

445

2.580

Приведенные авторами цифры создавали уравновешенную конфессиональную палитру, в которой христиане и мусульмане составляли по 1,2 млн. чел., или по 45,7% населения. Заметим: такое равновесие сформировалось за счет массовой эмиграции именно из Западной Армении. Ведь за предыдущие 30 лет этническое присутствие армян в Киликии и вне родных провинций выросло соответственно с 380 тыс. до 407 тыс. и с 650 тыс. до 675 тыс., а на своем исконном нагорье оно уменьшилось за тот же отрезок времени с 1 млн. 630 тыс. до 1 млн. 18 тыс.

В обществе действовали школы, рассеянные по всей империи[27] и ее отдельным городам:[28]

школы

ученики

ученицы

учителя

Çàïàäíàÿ Àðìåíèÿ

449

27,5 тыс.

8,4 тыс.

947

Êèëèêèÿ

88

6,2 тыс.

2,3 тыс.

227

èíûå ÷àñòè Îñìàíñêîé èìïåðèè

266

22,8 тыс.

11,2 тыс.

912

âñåãî

803

56,5 тыс.

21,9 тыс.

2,1 тыс.

øêîëû

ученики

ученицы

все дети

учителя

Ýðçåðóì

27

1.956

1.187

3.143

55

Àäàíà

25

1.947

808

2.755

69

Õàðáåðä

27

2.058

496

2.554

53

Амасия, Марзван

9

1.524

814

2.338

54

Шапин-Карахисар

27

2.040

105

2.145

42

Токат

11

1.408

558

1.966

50

Ван

21

1.323

554

1.877

59

Ерзнка

22

1.389

475

1.864

63

Мараш

23

1.361

378

1.739

44

Киги

27

1.336

367

1.703

43

Урфа

8

1.091

571

1.662

26

Себастия

46

1.072

549

1.621

73

Муш

23

1.034

284

1.318

35

Ахтамар

32

1.160

132

1.292

36

Малатия

9

872

230

1.102

19

Диарбекир

4

690

324

1.014

27

Арабкир

18

713

223

936

25

Баберд

9

645

199

844

32

Зейтун

10

605

85

690

15

Камах

13

646

28

674

16

Битлис

12

571

63

634

20

Баязет

6

338

54

392

13

В иных частях Османской империи:[29]

школы

ученики

ученицы

все дети

учителя

Èñìèä

38

5.404

3.103

8.507

212

Êåñàðèÿ

42

3.795

1.140

4.935

125

Ñìèðíà

27

1.640

1.295

2.935

109

Òðàïåçóíä

47

2.134

718

2.852

85

Áðóñà (Áóðñà)

16

1.345

733

2.078

54

Ðîäîñòî

9

1.017

856

1.873

45

Éîçãàò

12

1.197

557

1.754

43

Ñàìñóí

27

1.361

344

1.705

59

Áàëèêåñèð-Ïàíäåðìà

8

700

634

1.334

36

Àíãîðà

7

895

395

1.290

29

Áèðåäæèê

10

1.120

143

1.263

21

Êóòàõüÿ

5

875

349

1.224

23

Àëåïïî

2

438

349

787

18

Авторы меморандума от 2 марта подготовили подробный отчет об отделяемой лондонскими политиками провинции Себастия и ее торговых центрах: г. Себастии, Амасии, Токате и Шапин-Карахисаре. Как известно, члены влиятельного и очень представительного Американского комитета за независимость Армении (АКНА) настойчиво включали эту область в сферу интересов или мандата США. А во-вторых, именно здесь в 1886 г. Соединенные Штаты открыли свое первое консульство в азиатской части Османской империи[30].

Синхронно с представляемым нами документом 24 февраля 1920 г. председатель АКНА Дж. Джерард телеграфировал в Госдепартамент замес-тителю госсекретаря Ф. Полку, извещая о чрезвычайном заседании упомянутого Комитета, созванном на 25-е число. Поэтому он хотел узнать позицию президента страны в отношении армянских границ. 28 февраля руководитель АКНА написал В. Вильсону напрямую, попросив сорвать европейские попытки ограничить Армению территорией, обозначенной секретным соглашением Сайкса-Пико от 1916 г.[31]

Что касается демографии четырех главных городов оспаривавшейся в Лондоне провинции, их импорта и экспорта, в тысячах турецких лир, то картина была следующей:[32] (1) мануфактура; (2) колониальные товары; (2) металлы; (4) экспорт сельского хозяйства и др. товаров.

импорт

жители

армяне

%

(1)

(2)

(3)

всего

(4)

Себастия

45.000

20.000

44

300

400

50

750

600

Токат

50.000

14.000

28

250

300

50

600

500

Амасия

29.000

10.500

36

250

300

30

580

500

Шапин-Карахисар

20.000

7.800

39

50

65

8

123

350

всего

2.053

1.950

Внешнюю торговлю осуществляли:[33] (1) импортеры; (2) экспортеры.

(1)

армяне

турки

др. (греки)

(2)

армяне

турки

Ñåáàñòèÿ

57

53

2

2

50

45

5

Òîêàò

35

25

3

7

40

30

10

Àìàñèÿ

50

45

2

3

50

45

5

Øàïèí-Êàðàõèñàð

24

18

6

10

7

3

èòîãî

166

141

13

12

150

127

23

На внутреннем рынке действовали:[34] местные (1) лавочники; (2) ремесленники; (3) производители продовольствия и огородники; (а) армяне; (т) турки, то есть:

(1)

(а)

(т)

(2)

(а)

(т)

(3)

(а)

(т)

Ñåáàñòèÿ

750

600

150

1.750

1.500

250

1.500

1.000

500

Òîêàò

500

350

100

800

500

200

700

300

400

Àìàñèÿ

600

450

100

1.000

700

150

1.000

600

300

Øàïèí-Êàðàõèñàð

300

250

50

400

350

50

500

200

300

èòîãî

2.150

1.650

400

3.950

3.050

650

3.700

2.100

1.500

Имевшиеся пропорции занятости, насыщенности товарами и услугами:

Себастия

Токат

Амасия

Шапин-Карахисар

òîðãîâöû

3,5%

2,9%

5,1%

3,5%

èç íèõ êðóïíûå

0,5%

0,4%

0,8%

0,3%

ðåìåñëåííèêè

7,5%

3,6%

6,7%

4,5%

ñàäîâîäû è îãîðîäíèêè

5%

2,1%

5,7%

2,6%

íà 1 ìàãàçèí

60 чел.

100 чел.

48 чел.

67 чел.

íà 1 ìàñòåðîâîãî

26 чел.

63 чел.

29 чел.

50 чел.

íà 1 îãîðîä

30 чел.

71 чел.

29 чел.

40 чел.

Остальные мужчины работали в песочных, гипсовых и мраморных карьерах Себастии или у медеплавильных печей Токата, в текстильной, гончарной и ковровой промышленности, добывали серебро и свинец в Шапин-Карахисаре, обрабатывали табак и меха, занимались перевозками. Детальный обзор довоенной промышленности показывал, что тысячи выпускников, включая питомцев Американского учительского колледжа в центре провинции, Анатолия-колледжа в Марзване или Романо-католического колледжа в Амасии, были задействованы на множестве производственных предприятий, значительно обгоняя турок по доле и численности кадров в данной сфере[35].

всего

армяне

турки

иностранцы

Ñåáàñòèÿ, ôàáðèêè êîâðîâ

3

3

ìóêîìîëüíè

8

4

4

Òîêàò, ïðîèç-ñòâî áÿçè, ìåñòíûõ òêàíåé

22

22

ìóêîìîëüíè

5

3

2

Àìàñèÿ, âîäíûå ìåëüíèöû

35

30

5

ôàáðèêè ìåñòíûõ òêàíåé

6

6

ïðÿäèëüíè

3

3

Øàïèí-Êàðàõèñàð, ôàáðèêè õëîïêîâûõ òêàíåé

5

5

Ìàðçâàí-Õàäæèêåé, ïðîèç-ñòâî òêàíåé

10

10

красильни

3

3

мукомольни

10

9

1

Произ-ство канатов, технических тканей

14

9

5

Зиле, фабрики хлопчатого волокна

5

5

мукомольни

4

2

2

Гурне, произ-ство местных тканей

20

19

1

итого

153

130

20

3

Эти данные дополнила нота В. Вильсону от 2 марта 1920г. “Природные залежи Армении.” Авторы извещали, что в Армении имелись 22 шахты по добыче меди, железной руды и соли, которые производили 155, 10 и 25 т. сырья в год. 18 из них продолжали работать, а 6 медных предприятий, которые до войны отливали 6.614 т. меди, ждали восстановления.

Привлекая внимание к бывшим российским владениям на Кавказе, авторы напоминали о 60 рудниках свинца и серебра, 10 золотых копях, 210 предприятиях медной промышленности, 53 фабриках и 23 железорудных залежах, 47 объектах по добыче каменного и бурого угля, 32 солерудниках, 16 местах добычи марганца, 15 – алюминия и 11 – цинка. При этом соста-вители ноты не упомянули о нефтяных полях Грозного или Баку. Вместо этого они описывали 40 предприятий Ванской и Эрзерумской провинций, 450 объектов добывающей и обрабатывающей промышленности в Рос-сийской Армении. Здесь, в Кохбе, производили 51.640 тыс. т. соли в год, Нахичеван добавлял 5.380 тыс., Суст – 4.300 тыс., Кагызван – 2.114 тыс. т. этой ценной статьи экспорта. Инициаторы меморандума указывали также на необходимость развивать в Армении металлургию, гидроэнергетику и про-мышленную химию[36].

Экономические данные подкреплялись и общественно-политическими требованиями. Так, 7 марта 1920 г. отделение благотворительного комитета Помощи на Ближнем Востоке организовало массовый митинг в Мидвилле, штат Пенсильвания, на котором приняло резолюцию в адрес президента страны и сенаторов, избранных от своего штата. Письмо В. Вильсону выра-жало озабоченность, что наиболее плодородная и богатая часть Армении – Киликия, уже предоставлена Франции. Между тем, мало пользы в сборе де-нег и создании приютов, когда не принимается мер для физической защиты пострадавших. “Есть ли хоть тень справедливости во французском требо-вании на эту территорию?”[37]–спрашивали манифестанты. И что конкретно намереваются сделать США, чтобы остановить дальнейшую резню?

Это интересовало и французского посла в Вашингтоне, который обратился к Ф. Полку с вопросом: “Намерено ли правительство Соединенных Штатов воздержаться от его интереса к Восточным делам, или же наоборот, ...оно предполагает… потребовать свою долю влияния, действия и ответственности в окончательном восстановлении мира военным [путем]”[38]. Посол описывал киликийскую границу, проходившую по руслу р. Джахан (Пирамос), а затем по линии севернее Айнтапа, Биреджика, Урфы, Мардина и Гзиры. Армяно-турецкая межа упоминалась без опорных пунктов, но султана и его кабинет собирались оставить на Босфоре.

Более того, поскольку ни в Европе, ни в Америке не нашлось страны, готовой принять мандат, лидеры конференции заговорили о Лиге Наций. Международная организация еще не провела своего первого Собрания. У нее не было ни денег, ни армии. Тем не менее, 8 марта главам делега- ции объединенной Армении пришлось попросить Д. Ллойд Джорджа как председателя переговоров, ”чтобы независимое Армянское государство поставили под защиту Лиги Наций, при содействии державы-мандатария. Если же конференция не найдет возможности сразу назначить мандатария, то мы почтительно просим поддержки одной из союзных держав в виде военных и гражданских советников”[39]. 20 марта Погос Нубар напомнил Д. Ллойд Джорджу: вообще-то армяне надеялись получить “мандатария, который предоставит нам помощь и советы”. Как самое малое, они ожидают от Лиги облегченного получения займа, а также назначения “Верховного представителя и советников, прикомандированных к различным минис-терствам, особенно к министерствам финансов, общественных работ и юстиции”[40].

“Проект помощи Лиги Наций армянскому государству” М. Аджемяна, Г. Норатункяна и М. Пападжаняна запрашивал советников для работы с независимой властью на срок в 20-30 лет. Им следовало разрабатывать для министров все законопроекты и предлагать конкретные меры. Тексты зако-нопроектов предусматривалось в течение 60 дней передавать в Совет министров для дискуссии в Парламенте[41]. “Деятельность иностранной военной миссии в Республике Армения” оговаривала реформы в армии и контроль над передачей освобождаемых провинций. Авторы полагали, что это произойдет без крупного кровопролития. Военных советников не приглашали в военное министерство, пехоту, кавалерию, специальные части и артиллерию. Для последней делалось исключение, когда речь шла о работе с новыми пушками. Офицеров – советников и инструкторов привет-ствовали в авиации, на радиотелеграфе, в автомобильных подразделениях[42].

Тему опорных пунктов озвучили на третьей встрече делегации Единой Армении (А. Агаронян, Погос Нубар, архиепископ Завен) с пограничной Комиссией, состоявшейся 16 марта 1920 г.[43] К этому моменту, как доложил А. Агаронян католикосу Геворгу V, они “оказались вынужденными… отказаться от Киликии. ...[Боялись], что вопреки нашей бурной защите вне упомянутых границ останутся наша древняя Ериза, как и Харберд с Дерсимом”[44]. На самой встрече делегатам назвали Эрзерум, Мамахатун, Муш, Битлис и Ван, а хозяева получили ноту Г. Корганяна ”О военной оккупации вилайетов.” По сообщению генерала, они “имели в виду, что турецкие войска будут принуждены самими условиями договора оставить освобождаемые территории, а войскам Республики останется их занять, имея главной заботой поддержание там порядка”[45].

Как следствие обсуждения, такие же опорные пункты указаны в письме Погоса Нубара А. Озаняну – члену военной миссии РА в США, отосланном 18 марта 1920 г. из Лондона. В письме не выражалось сомнений в том, что конференция оставила Киликию Франции, решившей сохранить там османскую власть и турецкую администрацию. Франция игнорировала ее обещания об армянской автономии, и только вмешательство США могло спасти ситуацию,–писал Нубар-паша.

Его корреспонденция была составлена за год до подписания французами их соглашения с кемалистами. Тем не менее, автор уверенно зафиксировал, что от турок не скрывают выгодной перспективы и что их готовят на роль друзей, а не соперников. Письмо несколько смягчало практическую потерю Киликии описанием границ новой, расширенной Армении. В нее, по заверениям Лондонской конференции, должна была войти Республика Армения, большая часть занятых русской армией в ходе I мировой войны трех провинций–Вана, Битлиса и Эрзерума, а также абстрактный вы ход к Черному морю. В качестве ключевых городов называ-лись Карин, Баберд и Мамахатун[46].

В эту бурную картографическую работу ворвалось решение Сената США от 19 марта, когда голосование по мандату Лиги Наций на Палестину с Арменией набрало 49 го-лосов сенаторов “за” и 35 “против.” Результат не набрал квалифицированного большинства в две трети членов, а с ним и мандата. Из 35 ответивших “нет” 23 демократа откликнулись на призыв самого президента, так что США громко покинули Верховный совет и устранились от любого участия в разработке или подписании договоров.

Оценив ситуацию, епископ Ереванский Хорен, обеспечивший много запросов в Парламенте и статей в газете “Таймс,” справедливо писал католикосу Геворгу V: ”Так или иначе, как сообщило нам также английское правительство, мы дожны надеяться на себя, и мы должны сами овладеть и завоевать нашу страну, которую нам возвращают”[47].

Что же касается франко-американской переписки, то 24 марта новый госсекретарь Б. Колби ответил послу подробным и развернутым посланием. Прежде всего он подтвердил мнение президента США о нежелательности участия его страны в Лондонской конференции. При этом глава Гос-департамента подробно изложил точку зрения и пожелания своего шефа. Во-первых, они касались желательности удаления турок из Константин-ополя. Мусульмане в целом не только спокойно взирали на османские поражения, но и внесли в них свою лепту, поэтому предполагать, что они станут отстаивать прежний статус Босфора, было явным преувеличением. В. Вильсон был рад включению России в Международный совет по надзору за правительством Константинополя и проливов, так как вопрос о проходе боевых кораблей и статусе данной зоны в военное время невозмож-но было решить без ее согласия.

Дальше следовал пункт о возможном выходе нового армянского государства к морю. “Не может быть сомнений в подлинности интереса данного правительства к планам на Армению; и правительство Соединенных Штатов убеждено, что цивилизованный мир требует и ожидает самого великодушного обращения с этой несчастливой страной,” – провозглашал Б. Колби. В качестве оптимального решения было предложено передать ей Трапезунд, а не контроль над Лазистаном. После этого письмо обращалось к нефтяной и экономической тематике.

В этой части автор письма и его руководитель не скрывали имевшегося конфликта интересов, особенно коммерческих интересов победителей, побежденных и нейтральных стран. Их не устраивали планы Верховного совета отменить предыдущие концессии, с возмещением ущерба. “При лю-бых территориальных изменениях или мероприятиях, которые могут провести в бывшей Османской империи, такие изменения или мероприятия никоим образом не поставят американских граждан или корпорации, а также граждан или корпорации любой другой страны в менее выгодное положение, чем граждан или корпорации любой державы-участницы этого договора,”[48] – предупреждало послание.

Наконец, 25 марта заседание министров иностранных дел и послов заслушало проект статей для мирного договора, относившихся к Армении. Они содержали признание Турцией армянской независимости и включение в новое государство большей части освобожденных русской армией про-винций – Трапезунд, Эрзерум, Битлис и Ван. Как прямой результат, 2 апреля султанский кабинет подал в отставку, протестуя против данного замысла[49].

Констатируем: США как основной кандидат в опекуны имели целый комплекс внешних и внутренних интересов, в которых Армения воспри-нималась как часть более общей программы. Между тем история многосто-ронних переговоров по Армянскому вопросу свидетельствует: всегда невыгодно, когда твою проблему ставят в зависимость от других обсуждаемых вопросов. Проиграв в вопросе Версальского договора и Лиги Наций, В. Вильсон сохранял главное направление своей стратегии. Он стремился обеспечить свoeй стране равный допуск и равные права на всех бывших османских рынках. Этого не удалось достичь в нефтяной Ме-сопотамии, но политическое и дипломатическое продвижение столь важ-ного и перспективного замысла оставалось постоянным.

Англия и Франция не возражали против расширения территории Армении, однако они понимали необходимость прямой военной защиты нового государства. Обе державы приглашали В. Вильсона к вмешательству его могучей и обогатившейся за счет войны державы в указанную проблему, так как сами европейцы “были слишком заняты в других местах”[50]. И поскольку подтвердить свою заинтересованность все же требовалось, в Вашингтоне нашли оптимальным ответить лишь значительно запоздавшим признанием правительства Республики Армения де факто. Сама же Лон-донская конференция тихо закрыла ее заседания, чтобы продолжить 18-26 апреля 1920 г. работу над большим договором в Сан-Ремо.

ՀԱՅ ԴԻՎԱՆԱԳԻՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԼՈՆԴՈՆԻ ԱՌԱՋԻՆ ԿՈՆՖԵՐԱՆՍՈՒՄ ԵՎ ՍԱՀՄԱՆԱՅԻՆ ՀԱՐՑԵՐԸ

(1920 թ. փետրվարի 12 – ապրիլի 10)

ՄԱԽՄՈՒՐՅԱՆ Գ. Գ.

Ամփոփում

Անգլիայի, Ֆրանսիայի, Իտալիայի վարչապետների և արտգործ-նախարարների, ինչպես նաև Ճապոնիայի դեսպանի դիվանագիտական կոնֆերանսը կայացել է 1920 թ. փետրվարի 12 – ապրիլի 10-ին Լոնդոնում: Դրան իրենց գործուն մասնակցությունն են բերել Միասնական Հայաստանի պատվիրակության համանախագահներ Ա. Ահարոնյանն ու Պողոս Նուբարը, Ջ. Մալկոլմը, բազմաթիվ փաստաթղթերի և քարտեզների հեղինակ գեներալ Գ. Ղորղանյանը, ինչպես նաև Կ. Պոլսի պատրիարք Զավեն Տեր-Եղիայանը, իսկ մարտի 18-ից՝ Երևանի թեմի եպիսկոպոս Խորեն Մուրադբեկյանը: Փետրվարի 21-ին, 23-ին ու մարտի 2-ին նրանք ներկայացրեցին «Հայաստանի սահմանների մասին» երեք հայտագիր, փետրվարի 21-ին, 26-ին ու մարտի 16-ին հանդես եկան Հայաստանի սահմանները որոշող հանձնաժողովի առջև:

Հիմնական բանավեճը ծավալվեց Կիլիկիայի, Խարբերդի ու Սե-բաստիայի ապագայի շուրջ: Այս տարածաշրջանը, որը ճանաչում էին որպես առկա Հայաստանի Հանրապետությանը միանալու հնարավոր երկրամաս, ընդգրկում էր Տրապիզոնի, Էրզրումի, Բիթլիսի ու Վանի նահանգների մեծ մասը: Այդ նահանգները ռուսական բանակն էր ազա-տագրել Առաջին աշխարհամարտի ընթացքում: Դ. Լլոյդ Ջորջը, Ա. Միլերանն ու Ֆ. Նիտտին հայկական կողմին տեղեկացրին, որ հաղթա-նակած տերությունները պատրաստ են դրամ ու զենք հատկացնել, սակայն զինված ուժեր չեն տրամադրի՝ մարտական խնդիրներ լուծելու համար:

THE ARMENIAN DIPLOMACY AT THE I LONDON CONFERENCE

AND THE ISSUE OF BOUNDARIES

(FEBRURY 12 - APRIL 10, 1920)

G. MAKHMOURIAN

Abstract

Co-chairmen of the delegation of Integral Armenia A. Aharonian and Boghos Nubar, officials J. A. Malcolm, author of many documents and maps General G. Korganian, as well as the Patriarch of Constantinople Zaven Der Yeghiayan and since March 18 - the Bishop of Yerevan Khoren Muradbegian took an active part in negotiations at the 1st London Conference of British, French, Italian Prime Ministers and Foreign Ministers, collaborated with Ambassador of Japan on February 12 - April 10, 1920. On February 21, 23 and March 2, the delegation had presented three notes “On Armenian Boundaries;” on February 21, 26 and March 16 its members stood up in the Commission for the delimitation of the boundaries of Armenia.

The main dispute had been stirred up over the fate of Cilicia, Kharberd and Sebastia. The region, which was recognized as a mergeable with the existent Republic of Armenia, embraced the main parts of the provinces of Trebizond, Erzerum, Bitlis and Van, liberated by the Russian Army during the First World War. The victorious Powers warned the Armenian side, they would furnish money and weapons, but they would not provide their Armed Forces to solve any practical tasks.

Заметки

[←1]

О приезде Погоса Нубара: Национальный архив Армении, ф. 430, оп. 1, д. 1047, л. 1 (далее: НАА); о Г. Корганяне – ф. 200, оп. 1, д. 557, т. I, ч. 1, л. 318; об А. Агароняне – ф. 200, оп. 1, д. 556, л. 221; об архиепископе Завене – д. 546, л. 12-12 об.

[←2]

Վավերագրեր Հայ եկեղեցու պատմության, գիրք Բ, Խորեն Ա Մուրադբեկյան, կաթողիկոս Ամենայն հայոց (հոգևոր գործունեությունը 1901-1938 թթ.), կազմ. Ս. Բեհբուդյան, Ե., ՀՀ արխիվային գործի վարչություն, 1996, էջ 82:

[←3]

НАА, ф. 200, оп. 1, д. 557, т. I, ч. 1, л. 319.

[←4]

Там же, ф. 430, оп. 1, д. 1047, л. 6-7.

[←5]

“Записка о Киликии” Погоса Нубара от 14.02.1920 в: Great Britain Foreign Office Archives, Public Record Office, London, Class 371 Political: General Correspondence, 1915-1920/vol. 4952, document E 172/file 134/index 58, p. 154-156, из коллекции М. Нерсисяна, предоставленной автору этих строк. См. также: Marashlian L. The London and San Remo Conferences and the Armenian Settlement: the Belated Decisions February-April, 1920 (The Armenian Review, Boston, 1977, vol. 30, № 3, p. 233).

[←6]

НАА, ф. 430, оп. 1, д. 1007, л. 1; ответная телеграмма посла США в Великобритании Дж. В. Девиса от 19. 02. 1920: д. 1006, л. 5.

[←7]

Там же, ф. 200, оп. 1, д. 431, ч. 1, л. 49.

[←8]

Там же, д. 557, т. I, л. 442-444 и 497-500.

[←9]

Там же, л. 445-446, 510-512.

[←10]

Там же, л. 498.

[←11]

Там же, л. 443 об.-444 и 500.

[←12]

Цитата и статистика: НАА, ф. 200, оп. 1, д. 557, т. I, л. 511 и 445 об.

[←13]

Там же, л. 512 и 416.

[←14]

Там же, л. 513-519 и 371-376. Содержание ноты: Ահարոնյան Ա., Սարդարապատից մինչև Սևր և Լոզան, Ե., 2001, էջ 64: Ованнисян Р. Международные отношения Республики Армения 1918-1920 гг., Е., 2007, с. 435-436. Документ оспаривал цифры “Доклада и предложений Комиссии по определению границ Армении” от 24.02.1920: Report and Pro-posals of the Commission for the Delimitation of the Boundaries of Armenia. London, 24th February, 1920, p. 1-2 (Arbitral Award of the President of the United States of America Woodrow Wilson, prep. A. Papian, Yerevan, 2011, p. 99-100). О встрече с Комиссией от 26.02.1920: ф. 200, оп. 1, д. 556, л. 223: Զաւէն արքեպիսկոպոս Տէր Եղիայեան, Պատրիարքական յուշերս: Վաւերագիրներ եւ վկայութիւններ, Գահիրէ, 1947, էջ 331: Аветисян Г. Генерал Гавриил Григорьевич Корганян (ՀՀ ԳԱԱ Լրաբեր հասարակական գիտությունների, 1997, № 2, էջ 167).

[←15]

НАА, ф. 200, оп. 1, д. 557, т. I, л. 513-518 и 447-460.

[←16]

Там же, л. 380-392.

[←17]

Там же, л. 383.

[←18]

Там же, л. 387, 385, 388.

[←19]

Там же, л. 391.

[←20]

Там же, л. 391 об.

[←21]

Там же, д. 546, л. 17.

[←22]

Там же, д. 546, л. 18.

[←23]

Там же, ф. 430, оп. 1, д. 1049, л. 3.

[←24]

Там же, ф. 200, оп. 1, д. 525, л. 13.

[←25]

Там же, д. 557, т. I, л. 520-522 и 447-448.

[←26]

Там же, л. 191-192.

[←27]

Там же, д. 557, т. I, л. 198-199.

[←28]

Там же, л. 198.

[←29]

Там же, т. I, л. 199.

[←30]

Подробнее: Merguerian B.J. The United States Consulate at Sivas [Armenian Sebastia/Sivas and Lesser Armenia, ed. by R. G. Hovannisian (UCLA Armenian History and Culture series. Historic Armenian cities and provinces. Costa Mesa, Ca., 2004), p. 237, 241-242].

[←31]

Armenian Sebastia/Sivas, p. 454.

[←32]

НАА, ф. 200, оп. 1, д. 557, т. I, л. 195.

[←33]

Там же, л. 195-196.

[←34]

Там же, л. 196.

[←35]

Там же, л. 197.

[←36]

Там же, л. 203-205. Солевые копи Кохба, расположенные на р. Вардамарг (Кохб), правом притоке Аракса, известны уже с VII в., включая вывоз продукта в другие страны.

[←37]

United States National Archives Microfilm Publications, Records of the Department of State Relating to International Affairs of Armenia, 1910-1929, T1192, Reel 1, NA and Records Service, General services administration. Wash., 1975, Record Group 59 General Records of the Department of State, class 860J.48/document 22/ folio 1, хранится в: НАА, коллекция микропленок № 36 (далее: US NA, T1192/ R7/км).

[←38]

US NA, RG 59, 763.72119/9608 и Papers Relating to the Foreign Relations of the United States: 1920, in 3 vols., vol. III. Wash., 1936, p. 748. Опубликовано в: Армения в документах Государственного департамента США 1917-923 гг., сост. и пер. с англ. Г. Г. Махмурян, Е., 2012, с. 392.

[←39]

НАА, ф. 430, оп. 1, д. 1050, л. 4.

[←40]

Там же, д. 5561, л. 125 и 125´.

[←41]

Там же, ф. 200, оп.1, д. 556, л. 126-127.

[←42]

Там же, ф. 430, оп. 1, д. 5561, л. 151.

[←43]

Ահարոնեան Ա., указ соч., с. 69-70; Զաւէն արքեպիսկոպոս Տէր Եղիայեան, указ соч., с. 332:

[←44]

НАА, ф. 57, оп. 5, д. 215, л. 1-2.

[←45]

Там же, ф. 430, оп. 1, д. 552, л. 3.

[←46]

Там же, ф. 370, оп. 1, д. 63, л. 7-8.

[←47]

Письмо из Лондона от 22.03.1920: Վավերագրեր Հայ եկեղեցու պատմության, գիրք Բ, էջ 85:

[←48]

US NA, RG 59, 763.72119/9608; также хранится в: НАА, ф. 200, оп. 1, д. 427, ч. 2, л. 248; русский перевод от 31. 03. 1920: д. 556, ч. 1, л. 101-102 об. и д. 557, л. 241-242 об.; опубликовано в: Papers Relating, 1920, vol. III, p. 750-753 и с сокращениями в: Армения в документах, с. 392-393; обе цитаты на с. 393.

[←49]

О заседании от 25. 03. 1920: Ованнисян Р., указ. соч., с. 465-467. Об отставке султанского кабинета: Documents on British Foreign Policy 1919-1939, ed. by Woodward E. L., Butler R., 1st Series, in 27 vols., vol. XIII, Lnd., 1963, p. 57.

[←50]

НАА, ф. 200, оп. 1, д. 427, ч. 2, л. 248.