ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Х. ЛАЗАРЕВА ВО ВРЕМЯ АДРИАНОПОЛЬСКОЙ КАМПАНИИ

ТУНЯН В. Г.

При всем интересе историографии к многогранной дея-тельности представителя известного дворянского рода Хри-стофора Лазарева в ней по сей день остаются неисследованные пласты, которые имеют важное значение[1].

14 апреля 1828 г. в России  были изданы манифест и декларация о войне с Османской Турцией. До сведения иностранных держав были доведены положения будущего мирного договора: определение границ по Дунаю, сохранение привилегий Молдавии, Валахии и Сербии, присоединение к России Анапы и Поти, обеспечение прав Греции, достижение льгот для русской торговли и беспрепятственный проход судов через Босфор, возмещение военных издержек[2]. Предусматривались военные действия на Дунайском и Кавказском фронтах.

Возникшая ситуация вызвала адекватное отношение чиновника особых поручений при шефе корпуса жандармов Христофора Лазарева к вопросу о претворении в жизнь национальных чаяний армян. В середине апреля 1828 г. им была подготовлена записка ”О мерах водворения гражданского и церковного порядка в Армении”. В ней была представлена программа обустройства Армянской области и “новой Армении”, предусматривавшая защиту прав верноподданных армян, сохранение армянских обычаев, традиций и правовых льгот, дарованных российскими самодержцами, формирование местного самоуправления, разработку льготного статуса Эчмиадзина и армянских церковнослужителей, концентрацию армянского населения в Араратской стране, создание армянских эскадронов и пограничной стражи, что требовало продолжения попечит-ельской политики самодержавия[3].

Так как вопрос управления Армянской областью оставался ещ¸ открытым, то Лазарев предлагал руководствоваться  армянскими традициями, что подразумевало использование Армянского судебника в Астрахани, армянского языка в муниципалитете Нового Нахичевана и армянских общинах Крыма, а также местное самоуправление[4]. Церковный компонент рассматривался в качестве составной части управления. Католикос всех армян представлялся “главой всей нации” и должен был избираться представителями ду-ховенства и светской знати. На основе “общих соображений” можно было выработать ряд актов - “подобного рода Положения и образования”, что позволило бы увеличить население Армянской области до 100 - 200 тыс. армян и обеспечить безопасность границ с Персией и Турцией. Все виды милицейских и военных формирований должны были иметь преимущества за “усердную службу и за подвиги при-верженности оказываемых”[5].

Беловик записки содержит помету её адресованности: “Представлено Государю Императору через генерал-адъютанта Бенкендорфа 1-го,[6] отправлено при отношении к генералу графу Паскевичу Эриванскому в апреле 1828 г.”[7].

Армянская область не охватывала исторических границ Армении. Вводимое понятие “новая Армения” не отвечало историческим реалиям, имело текущее значение и могло дей-ствительно стать таковым за счет присоединения к ней восточноармянских и западноармянских земель. Практическим же результатом образования Армянской области яви-лось возникновение ряда политико-географических понятий, а именно: Древняя Армения, Русская Армения, Армянская область, Грузинская Армения (Сомхетия) и Арцах  в качестве  Карабахского ханства[8]. В русском обществе компетентные лица великолепно знали историческое прошлое Армении.

24 апреля 1828 г. Христофор Лазарев  представил обзор сведений о положении в Турции, в котором предметом особого рассмотрения стал этнополитический ландшафт предстоящего театра военных действий и интерес к ним: “Па-шалык Ахалцыхский, пашалык Карсский - до Васпуракана и до озера Ван, также Эрзерум и Трапизон - суть отдельные части бывшего государства большой и малой Армении; они представляют населенный и плодородный край, коим Порта весьма дорожит и коим Персия издавна помышляла завладеть”. Обосновывалась необходимость присоединения ряда  пограничных территорий для обеспечения безопасности закавказских владений: “Для границ Грузии некоторые из сих ближайших городов нужны не для распространения областей, но для совокупного утверждения пределов, с тою чертою новых границ, кои ныне Российским оружием приобретены”[9].

Этот подход полностью вписывался в концепцию Христофора Лазарева по стабильному и обеспеченному  развитию  “новой Армении” как национального очага. Ставился вопрос “новых границ” Российской империи, использования возможностей западноармянского населения для её закрепле-ния, но конкретная разверстка представления определялась  зависимостью от военных успехов и политической воли россйского самодержавия. Реализации концепции должен был содействовать временно управляющий армянской церковью Нерсес Аштаракеци, являвшийся членом Временного управления Эриванской области. Однако Паскевич в середине марта 1828 г. вывел Аштаракеци из состава Ереванского правления, обвинив его в том, что он играет роль “Армян-ского протектора”[10]. Чтобы не обострять их отношений, по протекции Лазарева 13 апреля 1828 г. шеф жандармерии Бенкендорф направил Н. Аштаракеци высочайшее пригла-шение –прибыть в Бессарабию с целью возглавить епархию. На деле вызов оказался устранением от руководства делами армянской церкви и актом остракизма[11]. Х. Лазарев по “бо-лезни” не сумел сразу выехать на турецкий фронт, но при этом занимался проведением специальных операций. Лишь 25 мая 1828 г. Христофору Лазареву удалось отправиться из Петербурга в главную императорскую квартиру Дунайской армии в г. Измаил[12]. 21 июня был выдан пропускной “билет” чиновнику особых поручений при шефе корпуса жандармов Лазареву, содействующий в проезде и выдаче конвоя от военного и гражданского руководства, свободному проезду в Бессарабии, княжествах Молдавии и Валахии[13].

В письме Лазарева от 30 июля 1828 г. служащему Азиатского департамента Александру Худобашеву сообщено содержание встречи с самодержцем Николаем I: “Имел счастие представиться Императору, удостоился неоднократно лестных приветствий, разговаривал о разных предметах расспрашивал о нации, о фамилии нашей, о переселении в новую область (Армянскую), о войне. Благодарил лично за усердие - прошу продолжать и впредь ревностно”. Указано о поручении заняться переселением армян: “Из числа назначенных кандидатов я был высочайше избран для отправления, переселить /армян/ в Бессарабию, Молдавию и             Валахию”.

Отмечено значение и других встреч с представителями  руководства державы: “Лично быть известным Высочайшим особам лестно, приятно удостаиваться их благоволительных выражений. Со всеми знатными - первыми лицами в главной квартире сошелся, сблизился, обедали вместе за придворным общим столом, а вечером собирались у царской палатки. Граф писал, и свита его - меня ласкали словами, часто говорили, на кого смотреть и слушать скрытно. Судя по моему жалкому здоровью, был несколько часов на поле, беспредельно присутствовал из одной квартиры в другую”. Имелись трудности быта: “Спал подчас на земле, и препарировать иногда без пищи и даже воды, признаюсь тягостно, утомительно, трудно пережить долго”[14].

Деятельность Христофора Лазарева удостоилась внимания Бенкендорфа, что было изложено в письме от 6 августа 1828 г. из г. Одессы: “Письмо Ваше от 30 июля из Кишинева с выпиской разнообразных известий я имел удовольствие получить, и за доставление оных приношу Вам искреннюю благодарность”[15]. Мнение основывалось на результатах все-подданнейшего доклада. Сообщалось, что вся корреспонденция на имя Лазарева будет направляться в Бухарест.

Александру Худобашеву дан совет от Лазарева продолжить подготовку актов по истории армянского народа, корнями уходящей в деятельность “Общества любителей древностей Армении”(4.8.1823)[16], и необходимости защиты привилегий армянских общин России: “Собрание узаконений и всех актов в пользу армянского народа продолжайте. Труд сей сколь полезен, столь же нужен и необходим. Что происходит по общественному делу, нужно наведоваться для избегания недоразумений или какого упущения”[17].

Между тем не все шло так гладко на военном театре. Согласно плану военных действий, Дунайская армия должна была к 1 августу пройти Балканские горы и вступить в Константинополь. Однако от крепости Шумлы осаждающим пришлось отступить, а Варна осталась непокоренной.

26 октября 1828 г. Христофор Лазарев  составил обзор сведений о положении дел в Турции и Персии. Активность русских войск в Азиатской Турции, поддержка местного населения рассматривались как залог военного успеха. В стане противника царила паника: “После поражения, после взятия крепостей как турецкие начальники, так и полчища их в совершенном расстройстве, не предстоит уже ни силы, ни духа противоборства”[18]. В то же время указывалось на усилия султана, Порты и местных пашей организовать общую оборону путем создания новых формирований.

Обзор содержал ориентировочные сведения о числен-           ности армянского населения в пашалыках: Баязетский - 20 тыс., Ванский - 25 тыс. и Мушский - 15 тыс. дворов. Состо-ятельными представлялись армяне Баязета, а затем Вана. Общая суммарная численность армян трех пашалыков определялась в 60 тыс. дворов, из коих по призыву верховного католикоса Ефрема Дзорагехци и Нерсеса Аштаракеци в российские пределы могли перейти 15-20 тыс. дворов, что при средней численности семьи в 5 человек составляло 75-100 тыс. человек.

Изложены соображения о  присоединении ряда  территорий. Сочтено желательным - “удел древней Армении” – присоединить к Армянской области. Ахалцихский пашалык по местоположению  предлагалось включить в состав Грузии либо Сомхетии (Грузинской Армении). Окончательному закреплению подлежали крепости Поти и Анапа, расширяв-шие подконтрольную черноморскую территорию. Достойным внимания было сочтено желание принца Аббаса-Мирзы прибыть в Петербург, очевидно, для возвращения уступленных Араратских областей, а в случае отказа - не взыскивать оставшуюся сумму контрибуции, составлявшую 4 млн. руб. сер. По мнению Лазарева, в последнем случае уступка могла иметь место, но взамен следовало бы вытребовать Макинский магал, правобережную часть Ереванского ханства “как единственное укрепление сие между гор близ Арарата”[19].

30 октября Христофор Лазарев дополнил обзор по Азиатской Турции и Персии. Он обратил внимание Бенкендорфа на то,  что переселение 40 тыс. персидских армян в Армянскую область сопровождалось происками англичан и принца Аббаса-Мирзы, которые предприняли меры, дабы не допустить этого. Лишь воззвания католикоса Ефрема Дзорагехци, архиепископа Нерсеса Аштаракеци и полковника Лазаря Лазарева сыграли положительную роль. От областного правления требовалось лишь одно: проявлять внимание к нуждам поселенцев[20]. Переселение 15-20 тыс. дымов армян из  Турции в российские пределы  позволило бы в их лице “приобрести”  75-100 тыс. новых и полезных граждан. Успеху предложения могли содействовать местные начальники,  но для большей отдачи рекомендовалось использовать возможности католикоса Ефрема Дзорагехци и иерарха Нерсеса Аштаракеци[21].

На предложение Лазарева об установлении новой грани-цы обратило внимание руководство державы. 16 ноября 1828 г. Паскевич сообщил начальнику главного штаба И. И. Дибичу, что в этом случае  практически не будет нужды в укреплении крепостей Восточной Армении: “Ежели пашалыки Баязетский, Карсский и Ахалцихский останутся за нами, то Сардар-Абад будет не нужен; в Гумрах потребуется сделать только небольшое укрепление, ибо пункт сей прикрывается Карсом; Цалку не считаю нужным увеличивать, и самая Эривань может остаться в том же самом положении, в котором ныне находится”.[22] В случае возврата указанных территорий казне пришлось бы раскошелиться на укрепительные работы.

Высшая власть  хотела  отстранить от дел  Нерсеса Ашта-ракеци. По этому вопросу еще  29 июля было затребовано заключение Дибича, который 12 августа выразил согласие с мнением монарха о возможности “повременить до окончания войны” с высылкой Аштаракеци вглубь России, поскольку “хитрый пастырь армянской  церкви” мог воспринять новое перемещение негативно и настроить армянский народ против русской власти[23].

30 октября 1828 г. Х. Лазарев обратил внимание Бенкен-дорфа на заигрывание английских агентов с представителями армянского народа. Заключение гласило о необходимости принять во внимание политику туманного Альбиона, имеющую далеко идущие цели: “Обширные предприятия  Великобритании, основанные на утонченной политике, неизвестны, но достоверно то, что желает привлечь или употребить с пользой армянский народ. Притом из некоторых сведений значит, что Англия стремится через Турцию и Персию распространять торговлю в Азии, дабы через то более увеличить сбыт мануфактурных изделий”[24]. В этом направлении активно действовал английский консул в Тавризе Виллок.

Поздней осенью 1828 г. русским формированиям удалось овладеть лишь  Варной, но Балканские горы стали непрохо-димыми из-за снега. Командующий Дунайской армией  со-средоточил армию в Валахии, чтобы переждать зиму.[25] Находясь на европейском театре борьбы против Турции, Христофор Лазарев продолжал собирать информацию о положении дел в Закавказье. Внезапная кончина военного губернатора ген.-ад. Н. М. Сипягина вызвала определенный резонанс в обществе, поскольку он стремился “к цели благоустройства” Южной окраины[26].

На усмотрение высшей  власти была вынесена идея создания института помощников главы региона по разным направлениям, разумеется, с учетом пестрого состава населения и его разноукладности: “По разнородным отраслям заведования, по многочисленности частей составляющих - для Грузии и для е¸ областей недостаточно одного Главного начальника, необходимы сотрудники, содействующие в общеполезных видах. Отдаленная страна, обитаемая различными племенами, по естественному своему положению требует политического и нравственного образования, на правилах и узаконениях основанных”.

Требовалась консолидация власти в управленческом процессе, где законность должна была быть довлеющей: “Общие желания, общие обеты всех племен состоят в том, чтобы каждый и все были законно ограждаемы, особенно от различных притеснений частных начальников”. Проблема качества управления закавказскими провинциями была поставлена во главу угла: “После обуздания внешних врагов следует внутреннее благоустройство земли, обильной по естественным произведениям”.[27]

Внимание Лазарева было приковано к положению дел в Эчмиадзине, который мог сыграть положительную роль в адаптации присоединенного края к российским реалиям. 20 декабря 1828 г. из Кишинева были представлены сведения об Эчмиадзине за ноябрь месяц. Сообщалось об ухудшении здоровья католикоса Дзорагехци: “Верховный патриарх всея Армении Его Святейшество Ефрем, находясь в преклонном возрасте и в расслабленном здоровье, совершил многотрудный путь из Тифлиса престольного Араратского монастыря с большим истощением сил”. Католикос хотел отойти от дел, назначив своим преемником иерарха Аштаракеци, что мотивировалось стремлением улучшить управление духовным центром и Араратской страной: “Чувствуя приближение кончины и желая зависящими от себя средствами упрочить будущее благосостояние Армянской области и древнего монастыря, имеющего влияние на весь Армянский народ, - сей преисполненный заслугами и добородетелями, сколько для пользы России, столько же и для блага нации, решился умо-   лять государя императора, чтобы епархиальный архиепископ Нерсес с высочайшего соизволения возвратился в Эчмиадзин и как первый достойный, почтительный сотрудник по общей доверенности был бы его преемником в патриаршеском престоле”.[28] Планируемое возвращение Нерсеса Аштаракеци обосновывалось политическими соображениями рос-сийского самодержавия. 31 декабря 1828 г. Христофор Лазарев представил руководству итоги пропагандистской операции по распространению материалов об образовании Армянской области, которые были отпечатаны на русском и армянском языках в Петербурге. Часть проделанной работы была освещена в материалах газеты “Одесский Вестник” от 12 декабря 1828 г., где  сообщалось, что конгрегация католиков-мхитаристов в Венеции почти на всех европейских языках издала описание, озаглавленное “Общее рассмотрение провинций, которыми завладела Россия и назвала Армянской губернией”.

По словам Лазарева, последствия Туркманчайского мира воодушевили армянский народ: “Они  теперь имеют отечество: вновь приобретенная Россией область соделается для них верным пристанищем, средоточием их обширной торговли”.[29] Х. Лазаревым было внесено предложение по поводу  герба Армянской области: “В доказательство Монаршего внимания по примеру прочих губерний в этой же грамоте пожаловать Армянской области герб древнего Армянского царства с присовокуплением в оном победоносного императорского Российского орла. Сия единая благоволительная мера без всякого иждивения правительства произведет благодатные семена к обильной жатве в общеполезных их предприятиях”[30].

Изложенные соображения Христофора Лазарева, в том числе о гербе Армянской области, были представлены шефом корпуса жандармерии монарху Николаю I.[31]

17 января 1829 г. Христофор Лазарев представил пространное донесение шефу жандармерии, включавшее записку о положении в Константинополе и отдельно сводку сведений из Грузии и сопредельных областей с изложением тех “неприятностей”, которые имели место в управлении. В условиях затишья военных действий на Дунайском и Кавказском фронтах вызывало тревогу положение дел в закавказских владениях. Обобщающее заключение гласило о необходимости повысить статус Эчмиадзина путем регламентации прав и предоставления льгот в целях нравственно-политического воздействия на нацию[32].

В армянских кругах ждали прибытия царя Николая I в  Константинополь. Царьград. Турецкие власти учитывали настроения армян: “Султан обращает внимание к армянскому народу, чтобы более его привлечь и удержать от содействия русским”[33].

15 марта 1829 г. Христофор Лазарев экстренной почтой доложил руководству об успешном завершении миссии Аслана Арутюновича Атабекова в Константинополе, который вернулся сухопутным путем через Румелию, Сербию, Венецию, Триест и Молдавию. Обратный путь пришлось проделать по суше через вражескую территорию: “В Бухаресте был он у ген. Желтухина для получения подорожной, в Яссах в Главной квартире явился к начальнику штаба барону Толю и к главнокомандующему ген. графу И. И. Дибичу и доставил нужные известия”[34].

При этом Лазарев высоко оценивал  деятельность Ата-бекова: “Военоначальники сии и многие другие лица  изумлены, как в толико смутном времени мог Атабеков избегнуть очевидной смерти, на каждом шагу встречал он преследования и гонения. При сем препровождаю записку, заключающую сведения и замечания, “сделанные” в Царьграде, Адрианополе и в других многих городах Турции…¦. Лазарев находил, что Атабеков во многих случаях рисковал своей жизнью и в качестве награды должен был быть удостоен ордена св. Анны третьей степени. Залогом успеха разведывательной операции, осуществленной Атабековым, было знание Асланом Арутюновым восточных языков.

26 марта 1829 г. главный штаб Дунайской армии по части генерал-квартирмейстера сообщил Лазареву, что главнокомандующий армией Дибич получил донесение Лазарева о миссии карабахского дворянина Аслана Атабекова. Передавалась “совершенная признательность” Дибича за полученные сведения и просьба поставлять “подобные известия”[35].

2 апреля 1829 г. Христофор Лазарев составил рапорт  о положении дел в Турции и Закавказье. В занятых турецких пашалыках русские части “спокойно” готовились к кампании. С учетом предшествующих успехов, при слабом сопротивлении турок, прогнозировались новые: “Если стихия не воспрепятствует или что-то необыкновенное не произойдет, то начнут они пожинать трофеи”. Христианское население, особенно армяне, оказывали содействие Кавказскому корпусу как продовольствием, так и отрядами добровольцев[36].

Х. Лазарев прогнозировал истощение сил противника: “Трудно решить, чем кончится война, но средства турецкого народа вообще и прилично истощены, все жаждут скорого конца”[37]. Сильная группировка сил противника была сосредоточена лишь в преддверии Стамбула, а именно в районе - Адрианополь - Айдаг. Общая численность вооруженных лиц в Европейской Турции определялась в 250 тыс. При этом Х. Лазарев указывал на возможность ухудшения положения не-мусульманского населения: “Если война продолжится, тогда жребий христиан, особенно греков и армян, соделается гибельным, ибо из Царьграда и из других городов, кои близки театру брани, из подозрения и из гонения высылают их в степи, сверх разорения, претерпевают они также голод”[38].

19 июня 1829 г. Христофор Лазарев составил записку “Предположения касательно Армении”. В интересах  Армян-ской области и армянских общин России предлагалось “начертать правила и постановления, взаимовыгодные для империи и для целой нации”[39]. В силу возможных происков соседних азиатских держав ставилась проблема регламентации управления Эчмиадзином, который оказался в составе Российской империи: “Турция и Персия могут потайными предписаниями своими отделить своих подданных от российских армян возвышением кого-либо из частных обителей и патриархов в своей земле. До сего времени была общая связь: Эчмиадзин, в пределах Персии находившийся, составлял для различных подданных армян одно целое - по духу религии всегда, в Грузию и её области, куда всё стекалось. Но если направлением некоторых миссионеров и других духовных лиц произойдет отчуждение какой-либо части, тогда в настоящем и будущем быту народ более рассеется, не принесет какой-либо пользы Империи, и разные неблагоприятные последствия проистекут”.

Для установления примата самодержавия над Эчмиадзином предлагалось вызвать в Петербург иерарха Нерсеса Аштаракеци, уполномоченного верховным католикосом для составления регламента общего управления. Намечалось предоставить высочайшую грамоту католикосу, очерчивающую круг его действий, либо организовать тайный комитет. В состав последнего должен был войти Н. Аштаркеци в качестве компетентного, верноподданного и пользующегося доверием нации лица. В ряды комитета намечалось привлечь также некоторых представителей армянской светской знати. Церковный регламент в форме “Учреждения” должен был быть представлен на благоут-верждение монарха.

Введение регламента намечалось возложить на Н. Ашта-ракеци, возведенного в сан католикоса[40]: В сущности, Лазарев предлагал принять церковную хартию, основанную на армянских канонах; все армянские епархии Российской державы должны были подчиняться единому главе путем организации тайного комитета из духовного уполномоченного и светских представителей. Между тем 14 сентября 1829 г. последовало утверждение ранее представленного Паскевичем штата Армянской области[41], основанного на использовании опыта управления Бессарабской областью[42].

14 сентября 1829 г. между Россией и Османской Турцией был заключен Адрианопольский мир, предусматривавший автономию Греции, спустя год получившей независимость, расширение прав Дунайских княжеств и территории Сербии. На Кавказе к России переходили Ахалцихе, Ахалкалаки, гавань св. Николая, территория от Кубани до Поти. Разрешалось переселение подданных обеих держав, а также продажа недвижимых имений в течение 18 месяцев. В российские пределы переселилось 84 тыс. армян и 6 тыс. греков. Договор утвердил Закавказье и Восточную Армению в составе Российской империи[43].

17 декабря 1829 г. Христофор Лазарев был награжден скромной серебряной медалью за русско-турецкую войну 1828-1829 гг., что свидетельствовало о сдержанном отношении высшей власти, в контексте конфликта Паскевич-Аштаракеци, и лишь 31 декабря он был пожалован алмазными знаками ордена св. Анны второй степени[44].

Таким образом,  патриотическая деятельность Х. Лазарева в годы русско-турецкой войны (1828 - 1829) имела исклю-чительную значимость. Она была направлена на расширение территории Армянской области и присвоение ей статуса графства Армянского, претворение в жизнь национальных чаяний усилиями Нерсеса Аштаракеци, переселение западных армян в российские пределы, издание законодательных актов о правах армянских общин  в России и Закавказье.

Ê.  È²¼²ðºìÆ ¶àðÌàôÜºàôÂÚàôÜÀ ²¸ðÆ²ÜàôäàÈêÆ

ԱՐՇԱՎԱՆՔԻ  ԺԱՄԱՆԱԿ

ԹՈՒՆՅԱՆ  Վ. Գ.

Ամփոփում

1828-1829 թթ. ռուս-թուրքական պատերազմի ընթացքում հատուկ ծա-ռայությունների աստիճանավոր Խաչատուր Լազարյանը շարունակում էր   իր ազգանպաստ գործունեությունը. արդեն ստեղծվել էր Հայկական մարզը, իսկ արտասահմանի  հայությունը ծանոթացել էր Թուրքմենչայի պայմանագրի բովանդակությանը և աջակցում էր Խ. Լազարյանին: Վերջինս  առաջ  էր քաշել  Հայկական մարզի կարգավիճակը  կոմսության աստիճանի  բարձրացնելու, զինանշանը  ընդունելու, Հայոց եկեղեցու բարձրագույն կառավարման խնդիրները, ինչպես նաև  Ռուսաստանի հայկական համայնքների արտոնությունները պահպանելու  և տաճկահայերի արտագաղթը դեպի Այսրկովկաս կազմակերպելու  հարցերը:

THE ACTIVITY OF KH. LAZAREV DURING  THE ADRIANOPLE CAMPAIGN

V. TUNYAN

Abstract

During the Russian-Turkish War of 1828-1829 Christopher Lazarev continued patriotic directives of Persian campaign, but already in a new situation, namely, the formation of the Armenian region. Special intelligence operations were implemented, acts of Turkmanchay treaty and creation of the Armenian region were sent to foreign Armenians, the expansion of the territorial scope and the achievement of the Armenian County status were planned, the introduction of Armenian self-government here, the implementation of the Armenian church higher management regulation, the adoption of a number of Armenian acts by the supreme authorities, the coat of arms of the Armenian region, the implementation of western Armenians resettlement in Russian territory, the publication of legislative acts on the rights of the Armenian communities in Russia and Transcaucasia. The cohesion of interests of regional and supreme authorities affected the solution to all these problems. If the first stood for leveling the Armenian population in Transcaucasia within the framework of the sovereign law and order, the latter considered it necessary to subordinate domestic interests to those of foreign policy.

Заметки

[←1]

Туманян А. Некоторые предположения о Грузии и сопредельных её областях (Армянский Вестник, 1917;  Պարսամյան Վ. Ա., Գրիբոեդովը և հայ-ռուսական հարաբերությունները, Ե., 1947: Մխիթարյան Մ. Հ., Մատենադարանի Լազարյանների արխիվը (Բանբեր Մատենադարանի, 1960, N 5):  Իգնատյան Ա. Հ., Լազարյան ճեմարան, Ե., 1969;  Базиянц А. П. Над архивом Лазаревых, М., 1982; Амирханян А. Т. Армянский переулок, М., 1989; Тунян В. Г. Восточная Армения  в составе  России, Е., 1989; Административно-экономическая политика самодержавия России в Закавказье I п. ХIХ в.  Е., 2003;  Маргарян Г. К.  Роль Х. Е. Лазарева в истории русско-армянских отношений. Автореф. канд. дисс., М., 2006.

[←2]

Декларация (Русский инвалид, 1828, 17 апреля).

[←3]

Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 1525, оп. 1, д. 530, л.1 об, 2.

[←4]

Государственный исторический архив Российской федерации (ГИА), ф. 647, оп. 1, д. 461, л. 1 -2 об.

[←5]

Там же, л. 1 - 4 об.

[←6]

А. Х. Бенкендорф - шеф корпуса жандармов.

[←7]

Там же, л. 4 об.

[←8]

Архив внешней политики России (АВПР), ф. Гл. архив II-1, д. 1, 1830, л. 43 об, 44.

[←9]

РГАДА, ф. 1252, оп. 1, д. 531., л. 1.

[←10]

Российский  государственный исторический архив С. - Петер-бурга (РГИА), ф. 1018, оп. 3, д. 6, л. 1- 2.

[←11]

Акты, собранные Кавказской археологической комиссией (АКАК), Тифлис, т. 7, 1878, N 207, с. 252, 253.

[←12]

АВПР, ф. ДЛС и ХД, оп. 464, д. 1932, л. 13.

[←13]

Матенадаран, ф. Архив Лазаревых, п. 136, ед. хр.155, л. 1; 157, л. 1.

[←14]

Там же, л. 4.

[←15]

Там же, ед.  хр. 158, л. 1.

[←16]

Тунян В. Г. Русская политика в Армении:мифы и реалии. Конец ХVIII - начало ХХ вв., Е.,  1998, с. 15, 16.

[←17]

Матенадаран, ф. Архив Лазаревых, п. 136, ед. хр. 158, л. 6 об.

[←18]

Присоединение  Восточной  Армении  к России (ПВА). Под ред.  Ц. П. Агаяна, т. 2, Е., 1978, N 321, с. 552.

[←19]

Там же, с. 553.

[←20]

Там же, N 187, с. 240.

[←21]

Там же,  N 181, с. 243.

[←22]

Там же,  т. 2, N 324, с. 557.

[←23]

Тунян В. Г. Католикос Нерсес Аштаракеци - “защитник Отечества”, Св. Эчмиадзин, 2012, с. 131-133.

[←24]

РГАДА, ф. 1252, оп. 1, д. 53, 8 об.

[←25]

История СССР,  т. IY, М., 1967, с. 490.

[←26]

[←27]

Там же, л. 10 об.

[←28]

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 1, оп. 2 а, д. 3707, л. 106.

[←29]

Русско-армянское сотрудничество в период присоединения Восточной Армении к России. 1826 - 1828 (РАС) (Բանբեր Հայաստանի արխիվներ, 1978, N 2, N 186, с. 247).

[←30]

Там же, с. 248.

[←31]

РГАДА, ф. 1252, оп. 1, д. 531, л. 15.

[←32]

Там же, д. 530, л. 12.

[←33]

Òàì æå, ë. 45.

[←34]

ÃÈÀ, ô. 109, I ýêñï., ä. 140, ë. 8.

[←35]

Там же, ед. хр. 163, л. 1.

[←36]

РАС, N 358, с. 593.

[←37]

ГИА, ф. 109, I эксп., ед. хр. 163 л. 3 об, 4.

[←38]

Там же, л. 4.

[←39]

РГАДА, д. 1252, оп. 1, д. 530, л. 14.

[←40]

Там же, л.14 - 15 об.

[←41]

РГИА, ф. 1149, оп. 2, д. 25, л. 5.

[←42]

Ацупов И. А., Жуков В. И. Реформы  в  управлении  Бессарабской области (Ученые записки Кишиневского университета, т. 26, 1957, с. 145, 158, 159).

[←43]

ПВА, т. 2, N 373, с. 607.

[←44]

Шепелев Л. Е. Титулы,  мундиры, ордена, Л., 1991, с. 196, 205.