ПРОБЛЕМА ЛЕГИТИМНОСТИ КАРАБАХСКИХ ХАНОВ

В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ШУШИ [1]*

ПАВЕЛ ЧОБАНЯН

Вo второй половине XVIII и в течение XIX веков в военно-политической и культурной жизни Закавказья значительную роль играл город-крепость Шуши, являясь, по сути, символом фактической суверенности Арцаха. В значительной степени целью подрыва доверия к данной истине обусловлены искажения со стороны Азербайджана исторических фактов, касающихся истории Шуши и Карабахского ханства, осуществляемые в контексте фальсификации истории армянского народа и региона в целом.

Историография Советского Азербайджана последовательно продвигала тезисы, согласно которым доминантным фактором в жизни Арцаха объявлялись мусульманские племена и тем самым отрицалась роль коренного населения Арцаха–армян. Согласно основным тезисам советской азербайджанской историографии:

1.      Панаху и его сыну Ибрагиму приписывались в Арцахе исключительные политико-административные и землевладельческие права, делегированные будто бы грамотой Адиль-шаха в 1748 г.[2]**, в то время, как армянским удельным князьям (меликам) отводилась роль их подчиненных;

2.      Возведение города-крепости Шуши приписывалось вождю племени Джеванширов Панаху Али-беку;

3.      Причиной борьбы между меликом Варанды Шахназаром и остальными армянскими меликами Арцаха представлялось якобы незаконное присвоение власти над княжеством со стороны Шахназара.

В постсоветский период азербайджанская историография, реализуя государственную политику искажения и фальсификации исторических событий[3], отрицала факт существования армянского населения в Восточной Армении в XVIII веке, в том числе и в Арцахе, а их присутствие здесь объясняла переселением из Персии по подписанному в 1828 году между Россией и Персией Туркменчайскому договору.

В современном арменоведении также наблюдаются случаи не системного подхода к осмыслению политической истории Шуши и Карабаха указанного периода. Причина в том, что за основу принимается история, представленная авторами, находившимися на службе у Панахидов,–без ее должного критического анализа.

Вследствие подобных просчетов в арменоведении принято считать, что:

1.      Варандийский князь Шахназар завладел княжеством, убив родного брата, являвшегося законным владетелем Варанды;

2.      Князь Шахназар, совершив это преступление, примкнул к предводителям кочевых племен, надеясь при их военной поддержке избежать мести со стороны других армянских князей;

3.      Основная причина падения Арцахского княжества состояла в «сдаче» города-крепости Шуши Панаху.

Наличие подобных стереотипов в арменоведении не позволило подвергнуть всеобъемлющему политико-историческому анализу и объективной научной оценке сложность обстановки в регионе со второй половины XVIII в. до 30-х годов XIX в., представить роль Шуши в качестве столицы де-факто суверенного Арцаха и на основе исторических фактов противопоставить искажению истории со стороны Азербайджана научно обоснованное изложение исторических реалий.

Основной целью данного исследования[4]* является доказательство на основе компаративного анализа валидных первоисточников следующих положений:

1.      Даже если признать факт существования грамоты Адиль-шаха о присвоении Панаху Али-беку титула хана, то два его преемника после смерти Мелика Шахназара пытались превысить отправляемые полномочия правителя области (хакима), предпринимая шаги по узурпированию владетельных прав местных потомственных армянских князей (меликов);

2.      В период номинального правления ханов истинная власть в Карабахе продолжала принадлежать местным армянским князьям (меликам), являвшимся наследственными владетелями края и опиравшимся на поддержку доминирующего среди населения армянского большинства;

3.      Город-крепость Шуши, ставший символом фактической суверенности Арцаха и одним из культурных центров восточных армян на протяжении двух с половиной веков, был основан владетельным Меликом Варанды Шахназаром и заселен преимущественно армянами.

* * *

Следует отметить, что попытки искажения истории Арцаха были предприняты в первой четверти XIX века и связаны с действиями сына и наследника Ибрагима, Мехти Кули в период установления здесь господства России (1805–1822 гг.). Заключались они в фальсификации документов, относящихся к правам владетельного князя Варанды Мелика Шахназара и его наследников в целях присвоения их земель и другого имущества при участии ханских секретарей, являвшихся членами уездного суда[5].

Эти фальсификации позднее нашли отражение также в исторических работах тех же, но уже отставных ханских секретарей, основная задача которых заключалась в отрицании законных прав Мелика Шахназара и его наследников в отношении Шуши с приписыванием Панаху роли основателя Шуши и владетельного суверена Карабаха. Армянские авторы, следуя свидетельствам этих продуктов, сфабрикованных ханскими канцеляриями, представляли деятельность Мелика Шахназара в неприглядном свете – как предательскую, выстраивая обоснование на вымышленном убийстве им своего брата.

Между тем существуют неопровержимые исторические факты, свидетельствующие о том, что «убитый» брат Мелика Шахназара умер после смерти мелика[6], а сам Шахназар стал Варандийским князем в совершенно законном порядке – согласно грамоте, пожалованной Надир-шахом[7].

1. КРАТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

1.1. Законность Княжения Шахназара

После смерти одного из организаторов освободительной борьбы Арцаха, правителя Варанды Мелика Гусейна (скончался в 1736 году)[8], князем – правителем Варанды, по причине малолетнего возраста наследников покойного стал его брат Мирзабек. При этом правителем всего Арцаха (Меликств Хамсы) Надир-шах назначил мелика Дизака Егана. В 1743 году шах лишил меликских полномочий Мирзабека и при посредничестве Мелика Егана меликом Варанды утвердил старшего сына Мелика Гусейна, 12-летнего Шахназара. Свидетельством этого является представление Меликом Еганом Шахназара шаху, в котором отмечается, что, несмотря на свой юный возраст, он «имеет способность быть владетелем, вместо отца»[9].

Само существование данной грамоты является юридическим фактом, свидетельствующим о том, что княжество досталось Мелику Шахназару законным путем.

1.2.      Становление города-крепости Шуши

Крепость Шуши – «Кар» (камень, скала), или «Шошва кала», – являлась потомственным владением рода Меликов Шахназарянов в Варанде, а заселена была еще в 1710–1720-е годы. Крепость стала одним из основных центров освободительной борьбы. Так, в исследуемый период существенную роль сыграл тот факт, что именно здесь арцахцы под предводительством юзбаши (сотника) Авана одержали крупную победу над регулярными войсками турок-османов, захвативших Закавказье и значительную часть Персии[10].

В смутное время после убийства персидского шаха Надира Мелик Шахназар с целью обеспечения безопасности Арцаха в 1750 году претворил в жизнь план укрепления меликской резиденции Аветараноц и города-крепости Шуши[11], переселив туда население из окрестных сел, а также из Агулиса и Шахкерта (Казанчи). Как во времена правления Мелика Гусейна[12], так и впоследствии политика Варандийского княжества была направлена на то, чтобы обеспечить безопасность не только своего владения, но и всего Арцаха, в чем и состоял замысел Мелика Шахназара–укрепить город-крепость Шуши, превратив его в цитадель всего Арцаха.

Данный процесс начался еще до заключения союза Мелика Шахназара с Панахом. Следовательно, не соответствует действительности устоявшееся в азербайджанской историографии мнение о том, что выбор места для крепости Шуши и ее основание осуществлялись союзником Мелика Шахназара Панахом[13].

2.      ПРИЧИНА ФОРМИРОВАНИЯ СОЮЗА

МЕЛИКА ШАХНАЗАРА С ПАНАХОМ

После убийства шаха Надира в 1747 году как в Персии, так и в Закавказье в период распада центральной власти местные правители стали проводить в жизнь политику суверенизации. Потомственные правители Арцаха – мелики, и в особенности Мелик Шахназар, предпринимали шаги для фактического поддержания суверенности Арцахского (Карабахского) княжества и обеспечения его безопасности. В этих целях Мелик Шахназар установил сотрудничество с царями Грузии Теймуразом II и Ираклием II[14]. В частности, для борьбы против хана Шаки-Ширвана Гаджи Челеби был заключен союз, в который вступили цари Грузии, Мелик Шахназар, хан Гандзака, Панах и др. Но грузинские цари, заподозрив ханов и Мелика Шахназара в сговоре против себя, взяли их в плен. Мелик Шахназар вместе с остальными пленниками был освобожден лишь после того, как Гаджи Челеби нанес сокрушительное поражение грузинской армии.

Пленение Шахназара и ханов грузинскими царями сыграло решающую роль для пересмотра им своей политики поисков союзников по восстановлению суверенности Арцахского княжества. Шахназар заключил союз с Панахом и для поддержания с ним сотрудничества предложил ему обосноваться в Шуши. До этого Панах уже помогал Мелику Шахназару в войне против Гаджи Челеби.

Для обеспечения верности Панаха Мелик Шахназар согласился в соответствии с персидской традицией в качестве заложников (аманатов) переселить в подконтрольный ему Шуши также некоторых представителей подвластных Панаху племен. Семья Панаха, упомянутые заложники, а также их прислуга – вот и все мусульманское население Шуши во второй половине XVIII века[15], которое по численности существенно уступало армянскому.

3.      СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ

ПОЛНОМОЧНОСТИ АРМЯНСКИХ МЕЛИКОВ КАРАБАХА И

КАРАБАХСКИХ ХАНОВ

В системе государства Сефевидов в XVI веке было создано бейлербейство Карабаха с центром в Гандзаке, которое в 1736 году было ликвидировано по приказу шаха Надира, а вместо него были сформированы две отдельные административные единицы – ханство Гандзака и Хамса*, т. е. княжество 5 армянских меликов Арцаха во главе с Меликом Еганом. Таким образом, Хамса стала административной единицей державы Надир-шаха, опиравшейся на правомочность владетельных армянских князей-меликов.

Как грузинские цари, так и ханы Ширвана, Гандзака, Хоя и армянские мелики считали притязания Панаха на власть в Карабахе не легитимными, видя в нем лишь предводителя пришлого кочевого племени Джеванширов, чем и объясняется организованный в 1750 году поход против Панаха и его выдворение из Карабахского региона[16].

В азербайджанских «обоснованиях» легитимности Панаха как карабахского хана упоминается грамота, якобы выданная ему Адиль-шахом, которая, однако, не найдена. Здесь важно сделать следующее замечание. Титул хана в Персии являлся почетным званием, не дающим каких-либо землевладельческих или иных наследственно-правовых привилегий, вместе с тем, правитель ханства был назначаемым административным управляющим – хакимом.

Таким образом, Мелик Шахназар в своем замысле о предоставлении права Панаху на поселение в Шуши руководствовался стремлением консолидировать под своим началом меликства Хамсы в единое княжество Арцах[17], а также в надежде получить военно-административное содействие в этом вопросе. Сфабрикованные в более позднее время «источники», приписывающие Панаху права владетельных хозяев Карабаха, были созданы секретарями ханских канцелярий, которые не являлись очевидцами-свидетелями данных событий. В то же время источники, написанные в процессе развития этих событий, подтверждают тот факт, что во взаимоотношениях Мелика Шахназара с самопровозглашенными ханами Шуши доминирующая роль отводилась армянскому населению, их владетельному суверену – мелику[18]. Непринятием присвоения Панахом ханской власти и осуждением ее нелегитимности объясняются частые нападения со стороны грузинских царей и соседних ханов на Шуши[19], предотвратить покорение которого стало возможным только вследствие обеспечения неприступности города-крепости и роли армянства в его защите.

Хотя Панах по приглашению Мелика Шахназара и обосновался в городе Шуши, являвшемся частью наследственных владений мелика Варанды, все насущные проблемы разрешались исключительно властью Мелика Шахназара, и вплоть до его кончины  (1793 г.)* карабахские ханы в вопросах, касающихся Шуши, руководствовались именно его политикой.

О доминирующем положении Мелика Шахназара свидетельствуют также факты, связанные с застройкой Шуши, а именно – вопросами по возведению крепостной стены. В частности, в 1783 году в Шуши работы, связанные с ремонтом и укреплением крепостной стены, осуществлялись по повелению Мелика Шахназара. В то же время при ремонте крепостной стены каждый из пяти меликов предоставил по 100 рабочих. И Ибрагим предоставил такое же число рабочих, a это значит, что у него не было превосходства в отношении меликов в доле участия в укреплении крепости[20]. В действительности, во второй половине XVIII века в городе-крепости Шуши армянское население занимало доминирующее положение как в этнодемографическом, так и в социальном отношении*.

Армянские мелики во внешней политике, в том числе и в отношениях с Россией, позиционировались как наследные правители страны[21], чего нельзя сказать в отношении ханов. В то же время, несмотря на совпадение общеполитических интересов меликов, между ними часто возникали противоречия, что мешало совместным действиям и негативным образом сказывалось на внутренней и внешней политике Арцаха в целом.

4.      ДИНАМИКА ИЗМЕНЕНИЯ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ОБСТАНОВКИ В АРЦАХЕ: УПРАЗДНЕНИЕ ХАНСТВА

В 1793 году после смерти Шахназара владение меликством Варанды перешло к старшему сыну покойного – Мелику Джимшиду.

Однако с 1795 года военно-политическая обстановка в регионе стала коренным образом изменяться. В 1795 и 1797 гг. персидский хан Ага-Мохаммед дважды вторгался в Закавказье. В 1795 году город-крепость Шуши с преимущественно армянским населением остался неприступным и не был захвачен персами, и тем самым усилия Ага-Мохаммеда по восстановлению господства Персии над Арцахом оказались тщетными.

Наследник Панаха Ибрагим, получив сведения о готовившемся повторном походе Ага-Мохаммеда, не осмелился оказать ему сопротивления и бежал в Дагестан. В 1797 году шах Ага-Мохаммед вступил в Шуши, где в результате дворцового заговора был убит. Вскоре после этого мелик Варанды Джимшид и мелик Гюлистана Фридон как владетельные князья – полномочные представители наследственной власти в Хамсе, направились в Петербург за помощью к русскому императору Павлу I. Ибрагим возвратился в Шуши уже после убийства шаха, а в 1798 году отдав в жены новопровозглашенному шаху Баба-хану (Фатали-шах) свою дочь, сумел, воспользовавшись отсутствием Мелика Джимшида, стать единоличным правителем Шуши. Фактически, система разделения административных и властных полномочий, сформированная во взаимоотношениях между Панахом и Шахназаром в 50-е годы XVIII века, была прекращена.

В свою очередь, Мелик Джимшид при посредничестве императора Павла I получил владения от грузинского царя Георгия XII и в качестве гостя остался в Грузии, при этом сохранив владетельные права мелика в Арцахе.

Отсутствие меликов, разразившийся голод и эпидемии, поспешная массовая эмиграция армянского населения – все это способствовало временному ослаблению позиций армян в Арцахе*.

В 1804 году, во время русско-персидской войны, Ибрагим подчинился требованиям генерала Цицианова и, чтобы по возможности сохранить за собой атрибуты узурпированных у Мелика Джимшида полномочий в Карабахе, согласился на ежегодную выплату дани, а в мае 1805 года подписал проект договора, составленный Цициановым, согласно которому принял подданство России. По просьбе Цицианова император Александр I, отмечая важность того, что Ибрагим без сопротивления стал подданным России, присвоил ему звание генерал-лейтенанта, а также наделил полномочиями российского административного управляющего на территории Арцаха, чтобы это послужило примером для остальных сопредельных ханств[22].

Таким образом, политика пособничества со стороны Российского престола Ибрагиму и его преемнику, а также другим ханам Закавказья в условиях его захвата Россией в 1804–1826 гг. осуществлялась в процессе развязки военно-политической обстановки между Россией и Ираном в интересах России[23]. В пользу этого свидетельствует и тот факт, что еще в 1783–1784 гг. Г. Потемкин, докладывая императрице Екатерине II относительно присвоения ханской власти Ибрагимом, отмечал, что после того, как им удастся привести последнего к повиновению, «при удобном случае область его, которая составлена из народов армянских, дать в правление национальному и чрез то возобновить в Азии христианское государство, сходственное высочайшим Вашим Императорским Величеством обещаниям, данным чрез меня армянским меликам»[24].

Россия обычно придерживалась того принципа, что внешнеполитические сношения велись с легитимными равноправными субъектами. Однако для решения задачи присоединения Карабаха заключила паллиативное соглашение с субъектом, готовым выторговать у России неподкрепленный наследственными правами статус в обмен на сдачу ей административного контроля над территорией, в свое время узурпированного карабахскими ханами у владетельных князей–армянских меликов. Вследствие этого соглашение, подписанное Цициановым от имени царя с целью бескровного присоединения Карабаха, не может рассматриваться как признание легитимности полномочий карабахских ханов в качестве владетельных князей.

Однако через год после подписания договора с Россией Ибрагим, принявший российское подданство и удостоенный звания генерал-лейтенанта армии Его Императорского Величества, совершил государственную измену, пригласив персов в Шуши с обещанием его сдачи и за это при попытке к бегству был убит русскими солдатами Шушинского гарнизона[25].

Управление Карабахским ханством и административные привилегии Ибрагима перешли к его сыну Мехти Кули-хану, получившему вслед за отцом российское подданство и звание генерал-майора, что дало ему административные рычаги для самовольного распоряжения владениями армянских меликов. В 1812 году, после смерти Мелика Джимшида, начался процесс присвоения принадлежащих его роду земельных владений, равно как и прав на них. Часть владений меликов Шахназарянов (порядка 15 сел) перешла к генералу В. Мадатову, который за приобретение земельных наделов стал потакать проискам и противоправным действиям Мехти Кули, потворствуя искажению исторических фактов канцеляристами Шушинского уездного суда, включая подделки в документах и их фабрикацию задним числом[26].

В оправдание притязаний на владение земельными угодьями, принадлежащими Мелику Шахназару, а также во избежание имущественных споров, хан Мехти Кули распространил слухи о незаконном захвате Варандийского княжества со стороны Шахназара путем «убийства брата Овсепа», а также «собрал» сфабрикованные свидетельства о «бастардстве» его наследников[27].

Преследуя в данном вопросе меркантильные интересы, некоторые из приближенных к ханам Ибрагиму и Мехти Кули мирз, в частности, Мирза Адигезал-бек, Мирза Джамал и другие, в качестве «компетентных» лиц участвовавшие в фабрикации имущественно-правовых документов, осуществили «модифицированное» изложение истории Карабаха. Согласно их фальсификатам, создавшаяся ситуация в Арцахе первой четверти XIX века, когда, в частности, главенствующая роль отводилась ханскому правлению, была распространена и на вторую половину XVIII века, что привело к существенному искажению полувековой политической истории Шуши.

Подписанный в 1805 году договор между Цициановым и Ибрагимом потерял свою силу в 1813 году, когда между Россией и Ираном был подписан Гюлистанский договор, согласно которому все ханства Восточного Закавказья переходили к России. В рамках действующей государственной системы России ханы продолжали исполнять свои административные полномочия, но уже в качестве подданных России.

Карабахское ханство было ликвидировано Российскими властями в 1823 году, после предательского бегства Мехти Кули-хана в Персию в конце 1822 г. С этого момента возобновился процесс естественного развития Арцаха – уже в контексте христианского историко-культурного диалога карабахского армянства с российским миром.

Таким образом, современная фальсификация истории со стороны Азербайджана основывается на сфабрикованных источниках, которые были призваны узаконить деятельность приглашенных извне в XVIII веке Меликом Шахназаром ханов и правомочность их притязаний на земли армянских владетельных князей-меликов.

Вместе с тем свидетели-современники событий XVIII века в своих работах правдиво освещают историю Шуши, благодаря чему при их беспристрастном всеобъемлющем изучении выявляются и подтверждаются факты фальсификации как со стороны лиц, окружавших ханов-узурпаторов, так и их последователей в лице фальсификаторов из числа ученых и политических деятелей современного Азербайджана.

РЕЗЮМЕ

Приведенные выше факты свидетельствуют о том, что в отношении истории основания крепости, а затем и города-крепости Шуши во второй половине XVIII века азербайджанской историографией как в советский, так и постсоветский периоды был взят курс на искажение истории.

Город-крепость Шуши был основан армянами в 1710–1720-х гг. и затем укреплен Варандийским князем Меликом Шахназаром. Последний проводил в жизнь политику усиления княжества и в данном контексте сотрудничал с силами, имевшими определенный вес в регионе, в том числе и с предводителем кочевого племени Джеванширов Панахом Али-беком. Панах в качестве союзника Шахназара был приглашен в Шуши, однако вплоть до самой смерти мелика как Панах, так и его сын Ибрагим по ключевым вопросам, касающимся Шуши, при принятии решений были вынуждены считаться с мнением Мелика Шахназара. Во второй половине XVIII века город Шуши в условиях ослабления персидского престола, фактически, являлся центром суверенного Арцахского княжества.

Предложение Мелика Шахназара Панаху обосноваться в Шуши было обусловлено намерением мелика Варанды получить военно-административное содействие в деле укрепления княжества и парирования внешних угроз.

Модель взаимоотношений армянских меликов и карабахских ханов изменилась только после смерти Шахназара, временного переселения его наследников и других меликов Арцаха в Грузию, в результате чего возросла роль наследников Панаха в Шуши.

Будучи на службе у Карабахских ханов, канцеляристы-мирзы обслуживали меркантильные интересы своих хозяев по приобретению земельных наделов меликов Варанды. Занимаясь фабрикацией имущественных документов в отношении собственности Мелика Шахназара, они в середине XIX в. переписали историю Шуши с искажением сути реальных политических процессов, происходивших в 1748 – 1823 гг.

Исходя из этого, историография в советское время преимущественно была нацелена на очернение деятельности владетельного хозяина и правителя Шуши Мелика Шахназара. На этой же базе развернута фальсификация истории Карабаха в современном Азербайджане.

Вместе с тем современное арменоведение(в ряде случаев без критического научного подхода) использовало сведения тенденциозных историков середины XIX века по истории Шуши, что и послужило причиной для просачивания некоторых ошибок и в армянскую историографию.

В арменоведении подлежат пересмотру оценки роли города-крепости Шуши и его владетельного хозяина Мелика Шахназара, а также полномочности власти меликов Варанды и карабахских ханов. Принижение роли армянства во второй половине XVIII века в Карабахе не имеет реальной фактологической базы и, следовательно, не может служить обоснованием для притязаний современного Азербайджана на Арцах.

ВЫВОДЫ

1.      Город-крепость Шуши, ставший во второй половине XVIII в. и в XIX в. символом и центром суверенности Арцаха, был основан в 1710–1720-х гг. армянами, а затем укреплен владетельным князем Варанды Меликом Шахназаром в 1750-х гг.

2.      Вождь Джеванширского племени сарыджалы Панах Али-бек обосновался в Шуши по приглашению князя Варанды Мелика Шахназара, стремившегося к суверенизации Арцаха и в этих целях пытавшегося данным приглашением разнообразить свой военно-политический ресурс как во внешних, так и внутренних отношениях.

3.      Нелегитимность провозглашения Панахом себя персидским ханом и правителем (хакимом) Карабаха подтверждается как недоказанностью существования соответствующего шахского фирмана, так и отношением к нему грузинских царей, легитимных ханов Восточного Закавказья и армянских меликов.

4.      После узурпации прав хакима Панахом отправление власти в Арцахе осуществлялось по модели сопряжения владетельной власти мелика Варанды Шахназара и других армянских меликов и административной власти Панаха при доминировании в Шуши Мелика Шахназара.

5.      После второго похода Ага-Мохаммеда Каджара в 1797 г. в результате коренного изменения геополитической обстановки в Арцахе и в регионе в целом была нарушена сложившаяся модель властных отношений между меликами Варанды и потомками Панаха, продлившаяся всего 8 лет (1797–1805 гг.).

6.      Искажение истории Арцаха развернулось в первой четверти

XIX в. в форме фабрикации имущественных документов в целях лишения потомков мелика Шахназара наследственных прав на Варанду. Фальсификации осуществлялись в меркантильных интересах хана Мехти Кули секретарями его канцелярии, являвшимися в то же время членами уездного суда. В дальнейшем эти искажения получили закрепление в исторических опусах, написанных этими же секретарями в середине XIX в.

7.      Все ханы Карабаха – Панах, Ибрагим и Мехти Кули – стали  государственными изменниками в отношении престолов либо Персии, либо Российской империи.

ÄÎÊÓÌÅÍÒÛ

Ïåðåâîä ãðàìîòû Íàäèð-øàõà.

ՂԱՐԱԲԱՂԻ ԽԱՆԵՐԻ ՕՐԻՆԱԿԱՆՈՒԹՅԱՆ ՀԱՐՑԸ ՇՈՒՇԻԻ

ՔԱՂԱՔԱԿԱՆ ՊԱՏՄՈՒԹՅԱՆ ՀԱՄԱՏԵՔՍՏՈՒՄ

ՊԱՎԵԼ ՉՈԲԱՆՅԱՆ

Ամփոփում

Հրապարակվող երկու վավերագրերը նոր հնարավորություն են բացում Արցախի պատմության դեռևս մութ մի շարք հարցերի պարզաբանման համար:

Ի տարբերություն Մելիք Շահնազարի` խանի տիտղոսով ներկայացող Ջևանշիր թափառական ցեղախմբի առաջնորդ Փանահը, ապա նրան հաջորդած որդին` Իբրահիմը, ի սկզբանե չեն ունեցել որևէ պետության կողմից ճանաչում ստացած վարչական իրավասություններ և տարածաշրջանում օրինաչափորեն դիտվել են միայն որպես ապօրինի հավակնորդներ ու զավթիչներ:

Մելիք Եգանի ներկայացմամբ Նադիր Շահի կողմից Մելիք Շահնազարին Վարանդայի մելիք կարգելու վերաբերյալ հրովարտակի առկայությունը փաստում է, որ ճիշտ չէ պատմագիտության մեջ տարածում ստացած այն դրույթը, թե Մելիք Շահնազարը

1740-ական թվականների վերջերին մելիքական գահին տիրացել էր ապօրինի` սպանելով իր եղբորը` մելիք Հովսեփին:

Երկրորդ վավերագրով, որտեղ առկա են Մելիք Շահնազարի և իր եղբոր` Հովսեփի, ստորագրություններն ու կնիքները և որը 1763 թ. կազմված համախոսական փաստաթուղթ է (բնագիր), ցույց է տրվում, որ եղբայրը կենդանի էր նշված թվականին, իսկ եղբայրասպանության մասին վարկածը հորինված է հետագայում:

Հուսախաբվելով Վրաց թագավորների հետ կայուն դաշինքի հեռանկարից` Մելիք Շահնազարը հավակնելով Արցախում հաստատելու իր տիրապետությունը` օժանդակության ակնկալիքով դաշնակցել է թափառաշրջիկ ջևանշիրների ցեղապետ Փանահի հետ և ոչ հեռատեսորեն նրան թույլատրել բնակվելու իր կալվածքում գտնվող Շուշիում:

Բացահայտվում է, որ Մելիք Շահնազարի ու նրա ժառանգների ոչ լեգիտիմության վերաբերյալ պնդումները տարածվել են XIX դարի առաջին երկու տասնամյակներին  Շուշիում ապաստանած Փանահի ժառանգների կողմից` Մելիք Շահնազարի կալվածքներին տիրանալու նպատակով, ինչը տարածում է գտել նաև հայ պատմագիտության մեջ:

Օգտվելով Աղա Մահմադ խանի արշավանքից հետո հայ մելիքների Վրաստան փոխադրվելու հանգամանքից և բռնազավթելով իշխանությունը Արցախում` Իբրահիմը և նրա որդին  աջակցություն ստանալով պարսից և ռուսաց հակամարտող իշխանությունների կողմից  յուրացրել են հայ մելիքների կալվածային ժառանգության զգալի մասը 1797–1827 թթ.: Նշված ժամանակահատվածում են հիմնականում Արցախ ներթափանցել նաև մահմեդական քոչվոր ցեղախմբեր` պարտավորվելով հարկ վճարել հայկական վանական հաստատություններին` նրանց հողատարածքներում ժամանակավոր բնակության դիմաց (1817 թ. պայմանագրով` ավելի քան 2400 ծուխ): Ռուսաստանին միանալուց հետո հայ բնակչությունը վերականգնել է իր գերակա դիրքերը, և Շուշին վերածվել է հայ մշակույթի համահայկական կենտրոնի` ընդհուպ մինչև  Շուշիում հայոց կոտորածները 1920 թ.:

THE QUESTION OF LEGITIMIZATION OF THE KARABAKH KHANS IN THE CONTEXT OF THE POLITICAL HISTORY OF SHUSHI

PAVEL CHOBANYAN

Summary

The publication of two documents provides us with an opportunity to shed a light on the hitherto unexplored issues dealing with the history of Artsakh.

Unlike Melik Shahnazar, Panah, a chieftain of the nomadic tribe of Jevanshir, carried the title Khan, though he was never recognized by any state as a legitimized ruler. In the region, Panah and his son and successor Ibrahim were both naturally considered as usurpers and pretenders for power without appropriate legitimization.

According to Melik Yegan’s inquiry to Nadir Shah, instead of his father, the Melik of Varanda should have been appointed Melik Shahnazar and the Shah fulfilled his desire with pleasure. This document comes to prove that it is not correct to consider the evidence found in contemporary historiography, according to which, at the end of the 1740s Melik Shahnazar had seized the throne of Varanda by killing his brother Hovsep.

The second document dated 1763, which survived and nowadays is stored in the Matenadaran Museum, has the signatures of both Melik Shahnazar and his brother Hovsep, demonstrates that his brother was still alive that year, while the legend on his brother’s death appeared later.

Being disappointed by a chance of making an alliance with the Georgian kings, Melik Shahnazar, willing to create his own state in Artsakh, cooperated with the aforementioned nomadic tribe of Jevanshir, having a purpose to get assistance from Panah in future. In this regard, Melik Shahnazar was purblind enough for allowing Panah to settle in Shushi which was Shahnazar’s ancestral domain.

An attempt is done to confront some statements on the non-legitimacy of Shahnazar and his descendants in their domains. These statements dated by the first two decades of the 19th century, were developed through Panah’s successors who had found a shelter in Shushi wishing to seize the lands of Melik Shahnazar. Such approach is still common for the Armenian contemporary historiography, however it is now revisited. Taking an advantage of the aftermath of the Kajar Agha Muhammad Khan’s campaign and the Armenian noblemen’s move to Georgia, the descendants of Panah gradually began to absorb the lands of Armenian Meliks in 1797–1827. Simultaneously, Ibrahim and his son Mehdi Kuli Khan received the help from both Persia and Russia. During this period, Artsakh was penetrated by several Muslim tribes that were obliged to pay taxes to Armenian ecclesiastical administration to receive a permission to settle in those lands (for instance, in 1817 there were more than 2400 families). After joining the Russian Empire the Armenian population restored its dominating positions in Artsakh, while Shushi turned into all-Armenian both economic and cultural center which survived till the Tatar massacres of the Armenian population of Shushi in 1920.

Заметки

[←1]

* Статья перепечатана из приложения к военно-научному журналу «Айкакан банак» – «Рабочие тетради», 2013, ¹1–2, с. 10–29.

[←2]

** Следует отметить, что о грамоте упоминается в работе ханского мирзы (канцеляриста) из того же племени Джеванширов Мирзы Джамала «История Карабага», написанной почти 100 лет спустя, однако грамота пока не найдена, что ставит под сомнение сам факт ее существования.

[←3]

См.: Речь Президента Азербайджана Ильхама Алиева на торжественном собрании, посвященном 60-летию Национальной Академии наук, 14 декабря 2005 г. (http://www.president.az/print.php?itemid=20070810125435235&sec_id= 11).

[←4]

* Автор выражает благодарность доктору политических наук Г. С. Котанджяну и кандидату исторических наук Б. П. Погосяну за ценные политологические консультации.

[←5]

См.: Мирза-Адигезаль-бек. Карабаг-наме. Баку, 1950, с. 19–21; Мирза Джамал Джеваншир. История Карабага. Баку, 1959, с. 59.

[←6]

См.: Матенадаран им. Маштоца, Архив разных авторов, п. 240^9, док. 161, с. 309–310, 321, 328, 341, 354–355; Архив Католикосата, п. 240, док. 5 (см. Документы).

[←7]

См.: Матенадаран им. М. Маштоца, Архив Католикосата, п. 240, док. 172, л. 1а.

[←8]

Оценка деятельности Мелика Гусейна, наследного правителя Варанды, по документальному свидетельству запечатлена на его могильной плите: «…Был он владыкой всей Варанды, с тридцатью пятью селениями, и стол его был полон хлеба, и всем подавал он милостыню, внешностью был он прекрасен, гордостью являлся армянской нации, в битвах беспощадно убивал персов, храбро воевал с османцами проклятыми, не платил он дани ни одному царю, был мощным оплотом всей страны» (Раффи. Меликства Хамсы. 1600–1827. Материалы для новой армянской истории. Ереван, 1991, с. 38; Свод армянских эпиграфических надписей, вып. V: Арцах. Сост. С. Г. Бархударян. Ереван, 1982, с. 149).

[←9]

Сохранились копия грамоты Надир-шаха на персидском языке и ее перевод на русский язык (см.: Документы).

[←10]

См.: Армяно-русские отношения в первой трети XVIII века. Сборник документов, т. 2, ч. 2. Ереван, 1967, сс. 286–287.

[←11]

«Именем Мелика Шахназара, сына Мелика Гусейна, в тот год, когда пришел грузин – 1750, я построил крепость, кто прочтет, пусть помянет меня добрым словом. Это могила Давида – сына Гавриила. 1799 год». (Свод армянских надписей, вып. V, с. 154). См. также: Матенадаран им. Маштоца, Архив разных авторов, п. 240^9, док. 161, с. 393.

[←12]

В составленном в 20-е годы XIX века документе о восстановлении армянской государственности также отмечается, что «в древние времена по преданности армянского народа к России, смотря по надобности, по вызовам и приглашениям составлялись временные ополчения. В царствование Петра Великого составлялось войско под начальством владетельных князей меликов Шах-Назаровых» (В. А. Парсамян. Грибоедов и армяно-русские отношения. Ереван, 1947, с. 260).

[←13]

Ошибочно значительно позднее сообщение Мирзы Джамала относительно того, будто в Шуши до появления Панаха «не было никаких жилищ. Это место было пашней и пастбищем, принадлежавшими жителям Шушикенда, расположенного в шести верстах восточнее крепости» (Мирза Джамал Джеваншир. Указ. раб., с. 73).

[←14]

«Мелик Шахназар замышляя, как и отец его при Императоре Петре Первом, выйти из-под зависимости Персии,… вступил в союз с Грузинским царем Теймуразом, желавшим при тех же смутных в Персии обстоятельствах поставить и себя в независимости от Персии» (Матенадаран им. Маштоца, Архив разных авторов, п. 240^9, док. 161, с. 385). Данный факт соответствует действительности и созвучен с «Историей» П. Орбелиани, в которой представлены события апреля 1752 года [см.: Папуна Орбелиани. Амбавни Картлисани (История Грузии). Тбилиси, 1981, с. 191–195 (на груз. яз.); Очерки истории Грузии, т. 4. Тбилиси, 1973, с. 623–624 (на груз. яз.)].

[←15]

См.: Мовсес Баграмян. Новая тетрадь. Ереван, 1991, с. 103–104.

[←16]

См.: Папуна Орбелиани. Указ. раб., с. 164–165.

[←17]

Об этом указано также на могильной плите Мелика Шахназара: «Это могила  Мелика Шахназара, сына Мелика Хусейна, князя областей Арцахских, Владыки Варанда» (см.: Епископ Макар Бархударянц. Арцах. Пер. с арм. Н. Алексаняна. СПб., 2009, с. 95. Ср.: Свод армянских надписей, с. 150).

[←18]

Согласно Мовсесу Баграмяну, хан «что бы ни пожелал – осуществляет с помощью армян, будь то налог или пошлина – с них взимает, с их помощью обороняется, с их помощью воюет и одерживает победу, все-все с их помощью, вплоть до того, что охрана дворца, надзиратели и дворцовые служители у него армяне, и войско его состоит в основном из армян» (Мовсес Баграмян. Указ. раб., с. 104). Согласно составленной в 1800 г. «Записке о Грузии» П. И. Коваленского «Карабагский владелец Ибрагим хан, человек пожилой и умный персиянин. После отца своего получил он в наследство весьма ограниченное участие во владении Карабагском, которым управляли еще армянские мелики, от древних времен сохранившие свою независимость, но потом только там усилился, что и сих коренных владельцев выгнал» [см.: Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (далее –АКАК), т. I. Тифлис, 1866, с. 120 (http://www.runivers.ru/bookreader/book9486/#page/1/ mode/1up)].

[←19]

В частности, во время похода Фатали-хана Хойского в 1760–1761 гг. в осаде Шуши принимали участие также грузинские войска, хан Гандзака, объединенные отряды армянских меликов Гюлистана и Джраберда [В. Мачарадзе. Материалы по истории русско-грузинских отношений второй половины XVIII века, т. 2. Тбилиси, 1968, с. 389–390, 451–452 (на груз. яз.)].

[←20]

См.: Армяно-русские отношения в XVIII веке, 1760–1800 гг. Сборник документов, т. IV. Ереван, 1990, с. 181–183.

В июле 1783 года в докладной записке, врученной П. С. Потемкину, Габриэл Караханов отмечает: «4. Шушинской Ибреим хан, собравший народ, своего брата и родственников, а при том призван был и тесть его армянской нации мелик Шахназар, объявил им, что желает он укрепить Шушинскую крепость для незапной безопасности, почему и требовал их для того вспоможения, на что отвечал ему брат ево и родственники, что крепость Шушинская в порядке и укреплять ее более и делать народу изнурение не для чего, но тесть Ибраим хана Шахназар, назвав их несмысленными, настоял о ее укреплении. Почему и хан на то склонившись, приказывал ее укреплять, но брат и родственники ханские единогласно с народом сказали хану, что, когда не приемлет он их совета, а склоняется на согласие своего тестя, то и они в том ево, хана, не послушают, а когда приемлет их совет, то б укрепление крепости оставил, и Шахназара, котораго они, естли отдан им будет, истребить должны, не слушал. Но хан склонившись на совет Шахназаров и собравши с пять меликов по сту человек, да также из другаго там обитаемого народу по несколькому числу и набравши всего до тысячи человек, начал помянутую крепость укреплять. Чрез то и происходит ныне у хана с родственниками своими ссора, и так, будучи хан опасен, выпрося у шурина своего аварскаго Ум хана 300 человек лезгин, содержит их для охранения своего при себе» (см.: там же, с. 252). Об этом пишет и Иракли II в письме П. С. Потемкину (см.: Межкавказские политические и торговые связи Восточной Грузии (конец 60-х–начало 90-х годов XVIII в.). Документы и материалы, I вып. Материал подобрал и подготовил к печати В. Н. Гамрекели. Тбилиси, 1980, с. 91). Данные события, для некоторых авторов, послужили основой считать годом основания Шуши 1789-й.

[←21]

См.: Армяно-русские отношения в XVIII веке, 1760–1800 гг. Сборник документов, т. IV. Ереван, 1990, с. 181, 183, 510–511.

[←22]

См.: АКАК, т. II, с. 702–704 (http://www.runivers.ru/bookreader/ book9487/#page/ 1/mode/1up). Совершенно очевидно, что «в то время хан менее имел власти, чем в подданстве России, ибо тогда был он не тверд в ханствовании своем…» (Матенадаран им. Маштоца, Архив разных авторов, п. 240^9, док. 161, с. 383–384).

[←23]

АКАК, т. I, с. 123–124 (http://www.runivers.ru/bookreader/book9486/ #page/1/ mode/1up).

[←24]

Армяно-русские отношения в XVIII веке, 1760–1800 гг., с. 241.

[←25]

См.: АКАК, т. III. Тифлис, 1869, с. 329–330 (http://www.runivers.ru/ bookreader/book9488/#page/1/mode/1up).

[←26]

См.: АКАК, т. VII. Тифлис, 1878, с. 458–459 (http://www.runivers.ru/ bookreader/ book9493/#page/2/mode/1up).

[←27]

См.: Матенадаран им. Маштоца, Архив Католикосата, п. 240, док. 180.