ОБ АРМЯНСКОМ ЧИСЛИТЕЛЬНОМ «ОДИН» В ЭПИГРАФИКЕ

ВАНСКОГО ЦАРСТВА

АРТАШЕС АЛАЯН

Числительное «один» занимает особое место в ряду числительных первого десятка не только в индоевропейской, но и в ряде других праязыковых систем. Объясняется это тем, что счет и исчисление начинается с «двух» и продолжается далее, а вместо «один» называется предмет или существо. Так, в семитских языках числительное «один» выражается различными словами[1]: аккад. i –tēn, араб. rvāhid, ж. р. ՚ihda; др.- евр. ՚ehda, ж. р. ՚ahat[2]. В шумерском числительное «один» выражается разными словами именного происхождения: deš, dili, aš, ge, которые лишь предположительно означают «мужчина» , «человек».

В индоевропейском праязыке не восстанавливается общее слово для числительного «один», но имеются две основы: *se/om и *оi . Эти основы по диалектам (языкам) распределены следующим образом: из *se/om– хет.  sonna «раз», «один»: тох. A sas(м. р.)  säm (ж. р.); тох. В. se(м. р.), sana, somo (ж. р.) ; греч. гом. εis «один» (из *sems)( м. р.), mia(ж. р.)( из *smia), Ĕν(ср. р.); ср.-лат. semel «однажды», «однократно», «раз»2. Само слово считается местоименного происхождения, и употребление его в значении «один», «образующий единство»–результат сравнительно более позднего развития в отдельных индоевропейских диалектах (языках).

Основа *oi с различными суффиксами проявляется в следующих диалектах (языках):  ст.-лат. aino, лат. ūnos, «один», др.-ирл. o’en «один»: греч. aiνη  «один» (на игральной кости); гот. ains, др.-в.-нем. ein, нем. eins, др.-англ. ān, англ. àne, прус. àins, ст.-слав. inū в jed-inū (при inū «иной», «другой») с суффиксом -по-.

С суффиксом –ê[h] в форме *oį-ê[h]: мит. ар. aika, др.-инд. éka, др.-в.-нем. einac, нем. einig  «некоторый», «отдельный».

Армянское числительное «один»– mi, из индоевропейского *sem[3], по форме ближе всего с греч. μια (см. выше). Слово mi (арм. մի) употребляется не только как имя числительное, но и как неопределенное прилагательное или неопределенный артикль, что указывает на адъективноместоименное происхождение данного слова, проявляющееся и в других индоевропейских языках уже в основе: ср. ст.-слав. samŭ «самый», «сам», др.-ирл. Som «тот же самый», гот. same  «тот же самый» и др.[4]

В армянском языке числительное mi «один» употребляется в различных словообразованиях и оборотах. Одним из оборотов(сложений) является слово mekal(մեկալ), другая форма mеkel(մեկել) из mek ayl (см. ՀԱԲ, հ. III, էջ 319).

Последние формы являются сложением числительного  mi с суффиксом –ak (mi+ak)=miak=mek, т. к. в армянском ia =e, арм. (իա=ե, согласно современному правописанию восточноармянского литературного языка) и слова aįl(այլ) «иной», «другой», «еще», «так же» из и.-е.- *alyo (по Юбшману) или из *ailo(по Мейе)[5], форма, которая имеет следующие рефлексы: греч. āλλοs «иной», «другой», кипр. aiλοs, лат. alius, гот. aljis, ст.-исл. aile, нов.-кимер. ail «иной», «другой», греч. аλλa «однако», гот. alja «кроме». В армянском языке имеются литературные и диалектные формы al (ալ) è el (էլ) «иной», «еще». Разновидностью вышеприведенного сложного слова mekal является mį al (մի ալ) «одно еще», «иное», «другое» (см. ՀԱԲ, հ. I, էջ 169). Подобные обороты имеются и в других языках: нем. Noch eine «еще одно», рус. «еще одно, последнее сказанье и летопись окончена моя» (А. Пушкин), здесь «еще одно» имеет значение «допoлнительно».

Именно в этом значении имеются словосочетания me-i  a-li в надписях 35лиц.27, 35обор.34, 241А_11, 241С_46, сборника Н. В. Арутюняна [6].

Г. Б. Джаукян показал, что наличное в клинописи Ванского царства запретительное отрицание, имеющее в основном написание me-i «не», «ни», полностью совпадает с армянским запретительным отрицанием mi (арм. մի)[7].

Это армянское запретительное отрицание mi является индоевропейским со следующими рефлексами: греч. µη, др.-инд. mā, алб. mo-s, фриг. µε[8]. Что наличное в Ванской клинописи написание me-i может читаться и mi указывает и Б. Б. Пиотровский[9].

В армянском языке запретительное отрицание mi (մի) «не», «ни» и числительное mi (մի) «один» имеют одинаковое написание. Естественно, что можно было бы ожидать, при наличии армянского запретительного отрицания mi в Ванской эпиграфике в форме me-i, идентичного написания и для числительного «один»[10]. Это ожидание подкреплялось выводами Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова о невозможности  употребления лексемы šusini, Ванской клинописи, в значении «один». Подобный вывод основан на анализе текста билингвы из Топузава-Топузауа, где урартскому тексту: 1. šu-si-na MUMEŠ (УКН, 264_28[11], КУКН, 387ур.28) соответствует ассирийский текст: i-na lib-bi ša-na-teMEŠ, означающий «в продолжении (буквально: среди) [многих] лет», (УКН, 264ас.27, КУКН. 387ас.27), что по мнению вышеуказанных авторов исключает возможность для слова  “šusina” иметь значение «один». Они предлагают  текст “šusina šale” переводить не «за один год», а «в течение года», «в продолжение года». Это отмечено также у Н. В. Арутюняна (КУКН, с. 466).

Мы проанализировали все Ванские клинописные тексты, в которых имеется mei, и пришли к выводу, что в некоторых текстах mei не может быть запретительным отрицанием. Такими текстами являются отрывки из надписей 35лиц.25-28; 35обор.31-35; 241А11,12; 241С45, 46, сборника КУКН. В этих надписях рассказывается о покорении стран и захвате добычи царями (царем) и армией. Добычи царей перечисляются, а добыча армии– нет. Просто говорится: «Это царям (царю) досталось, а еще одно увели войска». Приводим текст из наскальной надписи на восточной стене северного склона Ванской скалы, западной ниши Сардури II, 241А: … 11.XLIM II LIM III MEGUD` pa-hi-ni XXX LIM II LIM I MEUDU šú-še i-na-ni LUGAL-e nu-na-a-bi me-i a-li.

12. LÚASIMEŠ –se pa-ar-tú še-e-ri pa-ar-tu i-ú  KÚR e-ba-ni aš-ú-la-a-bi, и перевод: 11. «12300 (голов) крупного рогатого скота, 32100 (голов) мелкого рогатого скота, это царю досталось, но что 12. воины угнали, отдельно угнали (они), когда страну (он) покидал».

В словарях «урартского» языка me-i однозначно считается запретительным отрицанием с переводом «(пусть) не», «ни» (КУКН, с. 454), à à-li считается относительным местоимением и переводится «который», «вот какой», «вот который», и множественное число a-li-e-li «которые», «некоторые» (КУКН, с. 433). Смотрим переводы обозначенных текстов– везде перевод: me-i a-li «но что». Как видно, перевод не соответствует значениям отдельных слов, приведенных в словаре, и в тексте отсутствуют «но», «что». Как показано выше, a-li означает «иной», «другой», «а также», «еще», и эти значения подходят для любого текста Ванской эпиграфики. Однако здесь мы воздержимся от более обстоятельного обсуждения этого вопроса, поскольку речь идет, в основном, о числительном «один».

Переход формы mei в форму mi обусловлен законом моновокализации и подчиняется общеиндоевропейскому типу аблаута корней (основ) с сонантами, где полной ступени соответствует -ei-, а слабой (нулевой) ступени -i-. Форма ali является дограбаровской формой слова al (ալ), (ср. другую форму той же лексемы eli (էլի)).

Правильный перевод приведенного отрывка надписи 241А11, 12 будет: 11. 12300 (голов) крупного рогатого скота[12] 32100 (голов) мелкого рогатого скота, оное царю прибыло, (а не досталось, см. КУКН, с. 456), одно еще. 12 воины собрали, в конце собрали, когда страну (он) покинул.

«Одно еще» – здесь значит «дополнительно», še-e-ri[13] > ser(i), (арм. ծայր > ծեր)[14], диал. սեռ. «конец».

Возникает вопрос, если лексема mei > mi означает «один», то что значит šúsini.

У Н. В. Арутюняна (КУКН, с. 466) перевод слова šúsini: «один», «некий» и указывается, что оно нередко чередуется с цифрой «1» (šúsini šali = 1МU, çà îäèí ãîä); šúsinili «один», «каждый». Проанализировав все значения этой лексемы, мы пришли к выводу, что оно (слово) составное и состоит из префиксального šu и основы sini, из и.-е. *k’ō-sin (i). При этом sini из и.-е. *se/om (см. прим. 2 и 3) с множеством рефлексов в греческом и частично в латинском. Греч. σúυ- «вместе»: σúυ θεσις  «синтез», буквально «соединение», «сочетание», σιγχρουος «одновременный» из греч. σúυ «вместе» и χρουοςстр.119 «время», греч. Σúυγουια, «сингония», γουια «угол»,  συυαρμουια, αρμουια «созвучие», «сингармония», лат.  singularis «одиночный», «отдельный»[15]. Префиксальное šu из и.-е. k’ō<k’u/ om, с рефлексами: лат. coaxis «соосный», лат.  co<cum, приставка означающая «совместно», «сообща», «со», axis «ось»[16], coalesco «соединяюсь», conjunctivus «соединительный», «конъюнктив» (сослагательное наклонение глагола)[17], греч. χωμώδια «комедия», буквально «сопение» при ωδή «песнь»[18].

В армянском языке подобная конструкция сохранена в сложном слове sosinj (арм. սոսինձ), «клей»[19], при наличии sinj (սինձ)[20] «гумми», (лат. cummi из греч. χόμμι «камедь»)[21], клейкое вещество, выделяемое растениями в поврежденных местах.

Таким образом šúsini означает «совместный», «соединый», «целый», «весь» и šúsini MUMEŠ «все годы», šúini šali «весь год», «целый год».

Правильный перевод отрывка надписи 241А11, 12 – еще одно свидетельство большой связи между армянским языком и языком «урартских» надписей, что делает необходимым продолжение исследований именно в этом направлении.

ՎԱՆԻ ԹԱԳԱՎՈՐՈՒԹՅԱՆ ԱՐՁԱՆԱԳՐՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐՈՒՄ ԱՌԿԱ

ՀԱՅԿԱԿԱՆ <<ՄԻ>> ԹՎԱԿԱՆԻ ՄԱՍԻՆ

ԱՐՏԱՇԵՍ ԱԼԱՅԱՆ

Ամփոփում

Վանի թագավորության սեպագիր արձանագրությունների վերլուծությունը ցույց է տվել, որ առկա mei գրությունը 35лиц., 35обор. , 241А11, 12 ¨ 214C45, 46 սեպագրերում ոչ թե <<մի>> արգելականն է, ինչպես այլ տեղերում, այլ <<մի>> թվականը: Այսպես 241A արձանագրության 11, 12 տողերի` 11. … inani LÚ GAL-e nunabi mei ali 12. “LÚ ASIMEŠ – še partu šeri partu iú KÚR ebani ašulabi”. Թարգմանությունն է` 11. … այնն արքային եկաւ, մի ալ 12. զինվորները պարտու, սէրը (ծէրը) պարտու, երբ (նա) աւանը (երկիրը) ասուղաւ <<(թողաւ)>>: Արձանագրության տվյալ հատվածի թարգմանությունը մի այլ վկայություն է հայերենի և <<ուրարտական>> արձանագրությունների լեզվի սերտ առնչության, որը անհրաժեշտ է դարձնում շարունակել ուսումնասիրությունները հենց այդ ուղղությամբ:

THE ARMENIAN NUMERAL “MI” IN VAN KINGDOM EPIGRAPHY

ARTASHES  ALAYAN

Summary

The analysis of the cuneiform inscriptions of Van Kingdom has shown that cash  in the inscriptions 35 face, 35 turn, 241А11, 12 and 241С_45, 46 written “mei” is not prohibitive Armenian rejection as in other places, but the  Armenian numeral one – mei > mi. Thus in the inscription 241A the  translation of the  lines 11. “… inani LÚ GAL-e nunabi mei ali” and 12. “LÚ ASIMEŠ – še partu šeri partu iú KÚR ebani ašulabi” will be: “11. … Тhis came to the king, another one” 12. “the warriors gathered, gathered at the end, when he left the country”.

The correct translation of the given inscription fragment 241A11, 12 is another testimony of a great connection between the Armenian language and the language of the “Urartian” inscriptions which makes it necessary continue the research in this field.

Заметки

[←1]

Здесь и далее приняты следующие сокращения названий языков: араб.– арабский, авест.– авестийский, аккад.– аккадский, арм.– армянский, ассир.– ассирийский, англ.– английский, гот.– готский, греч.– греческий, греч. гом.– греческий гомеровский, лат.– латинский, латыш.– латышский, лит.– литовский, мит. ар.– митанийский арийский, нем.– немецкий, прус.– прусский, тох. А/В–тохарский А/В, шум.– шумерский, хетт.– хеттский, и.-е.– индоевропейский, др.-евр.– древнееврейский, др.-инд.– древнеиндийский, др.-ирл.– древнеирландский, др.-в.-нем.– древневерхненемецкий, ст.-лат.– старолатинский, др.-перс.– древнеперсидский, ст.-слав.– старославянский, др.-рус.– древнерусский, др.-англ.– древнеанглийский.

[←2]

Т. В. Гамкрелидзе, В. В. Иванов. Индоевропейский язык и индоевропейцы (далее – ИЯИ). Тбилиси, 1983, с. 842 и сл.

[←3]

Հր. Աճառյան. Հայերեն արմատական բառարան (далее – ՀԱԲ), հ. III, Երևան, 1977, էջ 316–319:

[←4]

ИЯИ, с. 843.

[←5]

ՀԱԲ, հ.  I, Երևան, 1971, էջ 168–169:

[←6]

Н. В. Арутюнян. Корпус урартских клинообрaзных надписей (далее – КУКН). Ереван, 2001, с. 37–42; 227–232; 234–238.

[←7]

См. там же, с. 454; Г. Б. Джаукян. Урартский и индоевропейские языки. Ереван, 1963, с. 124.

[←8]

ՀԱԲ, հ. III, էջ 316; ИЯИ, с. 129, 910–911.

[←9]

Б. Б. Пиотровский. История и культура Урарту. Ереван, 1944, с. 287.

[←10]

ИЯИ, с. 844.

[←11]

Г. А. Меликишвили. Урартские клинообразные надписи (далее – УКН). М., 1960, с. 65, 408.

[←12]

pahini- означает буквально «охраняемый», а с детерминативом GUD «бык охраняемый», т. е. «крупный рогатый скот» (см.: А. Алаян. Некоторые новые индоевропеизмы и арменизмы лексики эпиграфических памятников Ванского царства.– «Регион и мир», 2010, ¹ 2, с. 104).

[←13]

ՀԱԲ, հ. IV, Երևան, 1979, էջ 170:

[←14]

ՀԱԲ, հ. II, Երևան, 1973, էջ 142–143.

[←15]

Большая советская энциклопедия (далее – БСЭ), т. 39. М., 1956, с. 109,119, 84, 94.

[←16]

БСЭ, т. 21, М., 1953, с. 486.

[←17]

БСЭ, т. 22, М., 1953, с. 508.

[←18]

БСЭ, т. 22, М., 1953, с. 129.

[←19]

ՀԱԲ, հ. IV, էջ 244:

[←20]

Там же, c. 210.

[←21]

Русско-армянский словарь, т. 2. Ереван, 1956, с. 13.